Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Словно затишье перед бурей, и мне становится жутко. Но я, пересилив себя, не смотрю на Ника и пытаюсь съесть хотя бы половину. Неожиданно меня посещает ещё одна убийственная мысль – если там висит одежда для кого-то или чья-то, то и на мне чья-то. Значит, его бывшая была такой же комплекции, как и я. И, как вариант, он поэтому так добивался меня, чтобы забыть её? Становится гадко от этих рассуждений, и я откладываю вилку и беру в руки чашку, чтобы взбодрить своё уставшее тело и душу. Но Райли упоминал, что он не любил никого, тогда, может быть, он убил? Теперь сожалеет и так пытается воскресить девушку, представляя, что носит это всё она? С каждым посещаемым объяснением, мне становится дурно.

Тошнота подкатывает к горлу, и я отставляю от себя чашку. Может, проще у него спросить? Но тогда я буду выглядеть ещё глупее, чем уже есть. Да ещё меня обвинят в том, что я сую нос не в своё дело. Никаких обещаний не было. Решаю оставить всё так, как есть. Впереди этот долбанный врач, и Ник уедет со спокойной душой.

А я… чёрт, даже не знаю, как мне пережить этот провал в бездну.

Тридцатый шаг

– Если ты закончила, то мы можем ехать, – холодно говорит Ник и встаёт.

Только повторяю его действия и подхожу к лифту, озираясь в поиске шубы. Вчера я её бросила здесь, и где она теперь?

Ник, словно читая мои мысли, походит к стене и нажимает на скрытую дверцу, бесшумно отодвигая её. Он достаёт большой пакет, а затем свою замысловатую удлинённую накидку, вроде дублёнки натягивает на себя быстрым движением, и с плечиков снимает бежевое пальто.

Незнакомое мне пальто.

– Я решил, что тебе будет неудобно, – спокойно поясняет он.

– Спасибо, но предпочту быть в собственной одежде, – фыркаю и подхожу к пакету, чтобы достать свою вещь.

– Мишель, повернись, и я одену на тебя это. На улице ты запаришься в шубе, и она не подходит по цветовой гамме к твоему наряду, – произносит он.

– С каких пор ты стал экспертом в оттенках? – Ядовито спрашивая, поднимаю с вызовом на него голову.

– Повернись, – цедит он.

Он зол, снова злится, что его глаза горят и испепеляют меня. Но разве меня испугаешь? Нет, я уже не боюсь его сжатых губ и темноты глаз. Она становится привычной.

Всё же поворачиваюсь, и он грубо надевает на меня пальто. Я передёргиваю плечами и вытаскиваю волосы наверх.

– Заболеть хочешь? – Строго спрашивает он, а я хмурюсь, недопонимая: при чём тут это?

– У тебя волосы влажные, – поясняет он.

– Да, хочу заболеть, – с вызовом отвечаю я.