Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Хотя я не уделяла достаточно времени этой профессии, но всё же хоть какое-то пояснение мыслям о Нике и его «особом вкусе».

После пар, я вернулась домой ещё более разбитая, чем уезжала. Если я продолжу в таком же духе, то точно это ничем хорошим для меня не окончится.

– Добрый вечер, Мишель, – меня, как обычно, встречает у порога Лидия, и я ей натянуто улыбаюсь, снимая с себя куртку.

– Добрый. А где родители? – Интересуясь, разуваюсь и беру в руки сумку.

– В гостиной, – она показывает головой в сторону комнаты, и я ей киваю, направляясь туда.

Останавливаюсь в дверях и замираю, наблюдая идеалистическую семейную картину. Мама сидит на диване с книгой в руках, а папа с бокалом виски и айпадом, где уверена, читает или биржевые новости, или следит за ценой на нефть. Если всех нас поставить рядом, то мы отлично будем смотреться на обложке «HomeJournal», такие же искусственные и плоские. Богема, чёрт бы её побрал!

– Мишель, ты сегодня поздно, – меня первой замечает мама, и я перевожу на неё усталый взгляд.

– Удивительно, почему же, – язвительно отвечаю, складывая руки на груди и облокачиваясь о косяк двери.

– Что за тон, Мишель? – Папа отрывается от планшета и поднимает на меня глаза полные раздражения.

– Не хочу больше ходить на психологию, у меня не хватает сил, я плохо сплю и, вообще, мне… не хочу, – выпаливаю совершенно не то, что собиралась сказать и пребываю в шоке от смелости. Я всегда желала угодить родителям, а особенно отцу, чтобы мной можно было гордиться.

Пыталась быть невидимой три года. А сейчас… сейчас открыто выступаю против них, защищая собственные интересы.

– Сессиль, поговори со своей дочерью, если надо, то направь к психологу, потому что я не понимаю того, что она говорит, – холодно обращается отец к маме, которая пыталась как-то поправить положение, но лишь открывала и закрывала рот.

– Если ты не понимаешь того, что я говорю, то тебе нужно к узкому специалисту, чтобы проверить слух, – замечаю с улыбкой.

– Пап, серьёзно, я не могу так больше.

– Мишель, в твоём возрасте я…

– Не начинай, – взмахом руки перебиваю его и закатываю глаза. – Да, помню, как тебе жилось, не было возможности, а я такая неблагодарная и бла-бла-бла. Всё поняла, что вы и дальше будете продолжать меня насиловать, только я стёрлась… износилась… выхожу из игры.

Поднимаю две руки и поджимаю губы, уверенно смотря поочерёдно на одного и второго родителя.