Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Полный апгрейд, да? Хромота тоже чтобы изменить походку? А связки? Ты себя изуродовал, чтобы измениться… ради чего?

– Ты ещё не поняла ради чего? Чтобы начать все сначала. Хромота, кстати, это твой подарок. Ты задела тогда нерв.

– А ты заслуживаешь это самое «сначала»? – бью его в грудь сильно, так, что едва не ломаю кулак, а потом хватаюсь за полы рубашки и раздираю её на нём. Хочу увидеть шрам, но его нет, только пара еле заметных рубцов от скальпеля, прикрытых татуировкой. – Где он? Срезал, да?

Он не убирает мои руки.

Напротив, берёт их за запястья пальцами и прижимает к своей груди.

– Он внутри меня. Там остался, – я не заметила, когда мы перешли на русский язык, но теперь уже всё это не имеет значения. Передо мной Имран. Этого достаточно, чтобы сойти с ума.

– А твоя жена? Вернее, жена настоящего Уэйна Диаса? Ты внушил ей, что она сумасшедшая! Ты заставил человека поверить в то, что она рехнулась! А ведь она первая поняла, что ты не тот, за кого себя выдаёшь! И его мать? Что ты сделал с этими людьми, ты, подонок?! – бью его снова.

Но Имран продолжает стоять, даже не шелохнувшись.

– Всё это с ними сделал не я. А их обожаемый Уэйн, который бил свою жену, угрожал оружием матери и воровал бабки у отчима на очередную дозу. Наверное, им стыдно признаться, но они рады тому, что Уэйна больше рядом нет. Или я не прав? Ты сегодня была там. Заметила тоску в их печальных взглядах? Нет. Там только страх разозлить меня. И всё. Они рассказали тебе правду только потому, что я так велел.

А так, они бы молчали дальше, дрожа за свои шкуры. Что, Злата? Я снова неправ?

– Прав. Как всегда, подонок, ты прав.

А он целует меня так, словно хочет убить. Сильно вбивается в мои губы своими, ударяя меня затылком о стену. А потом, подняв на руки, тащит в спальню.

Разложив на кровати, долго, с оттяжкой трахает меня, удерживая лицо так, чтобы я смотрела на него. А я плачу, царапаю его ногтями, раздираю смуглую кожу до алых царапин, из которых выступает кровь и… Кончаю.

– Ненавижу тебя! Ненавижу, Имран! Как же я тебя… – он затыкает меня поцелуем, таким развратным и грязным, что меня должно было стошнить, но всё происходит с точностью до наоборот, и я кончаю сразу же ещё раз.

– Я знаю, красивая, – шепчет мне по-русски, двигаясь уже медленнее, и я понимаю, что он кончил. – Знаю. Я сам себя ненавижу. Но я такой. Ебаный урод, который хочет тебя себе. Хочет твоей крови, твоих слёз и криков.