Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Очень удачно. В этом теле есть еще магические способности — так Весериус сказал. Он будет меня кое-чему учить. Только в голове все это пока не помещается, — она поманила меня пальцем на последней ступени и когда я приблизился, поцеловала со словами: — Я тебя очень люблю. И еще… я теперь знаю о тебе гораздо больше.

Поцеловала страстно несмотря на то, что все это видела Наташа.

Не знаю, как этот эмоциональный момент восприняла сестренка. Возможно рассердилась, но сдержала возмущение в себе, не стала мне ничего высказывать.

Ведь она теперь понимает, что от «мамы» я уже не откажусь.

Наташа пришла ко мне после полуночи, и мы спали с ней вместе. Просто спали обнявшись. Слишком много сил забрал ушедший день. И мне, признаться, так было много спокойнее. Ведь в соседней с ее комнатой поселился Весериус, а Наташа такая падкая на всякую экзотику и мужчин постарше, может как бы случайно перепутать двери. Не хочется об этом думать, но тот случай с вазелином и Леночкой у меня не выходил из головы.

Глава 27. Когда некурящие курят"

"Сразу после завтрака мы собрались в покоях Ирины… Извиняюсь, Светланы Григорьевны и начали разбирать вещицы из тайника. Большую часть составляли записи и документы, имеющие отношения к Апрельскому перевороту, как вы знаете несостоявшемуся. Для нас эти бумаги имели мало значения, но, чтобы не компрометировать добрый людей из числа истинных дворян, эти документы следовало тщательно пересмотреть. Светлана вместе с Весериусом позже собирались разделить все важные бумаги на две стопки.

Первую можно засветить «отцу» Троцкой. Нужно же ей хоть как-то продемонстрировать результаты посещения склепа Трубецких. А вторую часть мы решили придержать, спрятать подальше от посторонних глаз, и быть может когда представится случай использовать себе во благо.

Самое интересное, если не считать нашей главной находки — короны Романовых — мы обнаружили в небольшом тубусе из толстой кожи.

Там хранился план здания, с указанием места тайника. На другом пергаменте, заверенном магической печатью, значился код для вскрытия тайника состоящий из семи пиктограмм и цифр. Вот такое вручать Григорию Матвеевичу не следовало. На мое предложение, переписать пергамент, указав иные пиктограммы, и подсунуть Троцкому фальшивку, Весериус покрутил пальцем у виска:

— Ну ты тупой, мой юный друг, — сообщил он. — Документ заверен магической печатью.