Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Не понимал, как баба может опуститься до того, чтобы изменить тому, кого любит. Кажется, это было так давно.

Я пропал, как только увидел её. Невысокая, привлекательная, в простом, но соблазнительном, обтягивающем платье. Пиздец… Внутри всё скрутило узлом, член напрягся и это, прошу заметить, от одного взгляда на неё, от одного вдоха, находясь рядом с ней. Осознаю, что она не отвечает слишком долго. Просто стоит и… блядь!

Она так эротично потирает свой нос. Её рот приоткрыт, а она медленно касается губ, видимо, пытаясь понять, нет ли крови.

Она делает это не намерено, нет. В этот момент Вика даже не смотрит на меня, давая возможность оценить её привлекательность и не подозревая, что я пленён. Насколько же она… не такая. Необычная. Разительно отличается от тех девушек, к каким я привык. Взрослая, опытная, сексуальная, замужняя. И НЕ МОЯ!

Усилием воли отворачиваюсь, сжимаю руки в кулаки до хруста в костяшках. Чувствую, как напряглись мышцы. Так и хочется врезать во что-нибудь. И я врезал. Со всей дури херачу по ёлке, сначала правой, затем левой рукой.

Больно, да. Зато действенно. Это отрезвляет, правда, ненадолго.

— Что ты делаешь? — её голос звучит удивлённо и… озабоченно.

— Выпускаю пар.

— У тебя кровь, — указывает куда-то вниз.

Поднимаю руку и замечаю, что загнал под кожу несколько иголок. Выдёргиваю их, слегка морщась.

— Нужно приложить холодное, — Вика оживает, приседает, берёт горсть снега, подходит ко мне и прикладывает его к руке.

Вот это я понимаю — выпустил пар! Мысленно посылаю всё к хренам, бросаю быстрый взгляд на дом, хватаю Вику за руку, тащу чуть в сторону, обвиваю её талию рукой, притягиваю к себе и зарываюсь лицом в её шею.

Божественно!

Она делает попытки освободиться, даже что-то говорит, но я ничего не слышу, просто оглушён её запахом, подавлен, растоптан. Где-то на краю сознания расположился Лёха, уверенно машущий мне рукой. Там же, глубоко в сознании возникают всего два пальца: большой и указательный. Последний с широким размахом влетает в Лёху, окончательно сметая его с пути.

Ибо, нефиг!

Да, глупо!

Да, я пожалею!

Но сейчас, когда она прижата ко мне, мои руки покоятся на её талии, а лицо зарыто в её волосы, чувствую себя счастливым. Слегка отстраняюсь, смотрю в её глаза и уже намереваюсь её поцеловать, когда слышу громкие мужские голоса, неумолимо приближающиеся к нам. Отпускаю её, отхожу и сажусь на скамейку.

— А хули вы тут делаете? — а вот и Лёха — законный супруг, мать его.