Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Шестеро задержаны.

С каждым словом Пуганькова лицо майора делалось все мрачнее и смурнее. Когда лейтенант закончил доклад и проговорил: «Заместитель начальника заставы по политической подготовке лейтенант Пуганьков», майор тоже отдал честь Пуганькову, а потом обратился к нам:

— Здравия желаю, товарищи бойцы!

— Санитар! Срочно санитара надо! — Кричал кто-то из приехавших на БТР погранцов за спиной у майора, — раненные у них!

— Здравия желаю, товарищ майор! — Ответили пограничники.

Майор вздохнул. Поджал губы, словно бы не зная, что ему еще сказать.

Потом все же решился:

— Товарищи бойцы! — Он вдруг осекся, понизив голос, — Парни… Сегодня вы сделали невероятное: не только удержали заставу перед лицом превосходящих сил противника, но и выдавили их за Пяндж! Такой ваш поступок достоин восхищения!

Он снова замолчал, положил руку на грудь.

— Восхищения и уважения! А я… Я хочу принести всем вам извинения, парни. Извинения за то, что подкрепление к вам так долго двигалось! Понимаю, тут оправдываться уже нельзя, но все же скажу! Погодные условия, коварные ловушки врага — вот что помешало нам прибыть на помощь вовремя.

И все ж вы свой долг выполнили! Не просто выполнили, но и перевыполнили! Честь вам за это и хвала! Вольно! Свободны, выполняйте свои обязанности!

Майор снова тяжело вздохнул, принялся о чем-то разговаривать с Пуганьковым. Потом вместе они торопливо пошли во двор заставы. Следом быстро побежали несколько санитаров, которые приехали на броне с подкреплением из отряда.

— М-д-а-а-а-а… — Протянул Алейников, поправляя фуражку, — поменьше б мне таких ночек на моем веку…

Только что закончив конвоировать пленных духов к одному из БТР мы вернулись во двор заставы, чтобы приступить к другой работе.

Однако Алейников задержался под навесом, где обычно стояла Шишига. Достал сигарету.

Шамабад, конечно, потрепало. Тут и там на территории заставы зияли в земле воронки от мин. Здание самой заставы было испещрено пулями и осколками. Под ее стенами валялась размокшие от дождя куски штукатурки.

Это еще не говоря о разрушенной конюшне и заборе.

Уверен, стоило присмотреться повнимательнее, как на глаза попадется еще многое, что предстояло нам исправить своими силами.

— Скоро дембель, — улыбнулся я Стасу, — уйдешь на гражданку.

— Дембель… Скажешь тоже…

— А что? Передумал? — Хитровато глянул я на Стаса. — Все же решил на сверхсрочную?

Алейников закурил, уселся на лавку, под навесом в чьем шифере зияли дыры после боя.

— Дурак я, наверное, — сказал он.