Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Надо поесть!

Илена молчала, тогда старичок поставил поднос на постель и ткнул пальцем ей в лоб:

– Ешь, женсчина! Силы надо, жить надо! Муж и дети ждут глупый мамка!

Словно зачарованная этой речью, Илена высвободила руку, взяла ложку и не заметила, как проглотила все до капли, постанывая от удовольствия. От горячего варева она согрелась, щеки раскраснелись, быстрее побежала кровь по жилам, и… она вспомнила! Вспомнила свою истерику и двух мужчин, споро связавших ее шарфами. Злющего Варвика и бледную как полотно Кати.

Застывшее лицо Бомона и… циньскую куклу, неслышно появившуюся в спальне. Тогда старик лишь посмотрел на нее издалека, принюхался и сказал графу, что помочь еще можно. Кому помочь? Ему? Или…

А воспоминания накатывали чередой. Несколько дней в постели. Повозка, долгая дорога в поместье, дикие боли и крики, каждый раз заканчивающиеся тычком в лоб и коротким приказом узких черных глаз: «спи»! А потом… ох, вот почему она здесь. У хозяйских кроватей изголовье деревянное, а к этому, кованому, легко привязывать крепкие путы, которые она рвала, рыча, как зверь! Щеки Илены запылали уже не от горячего супа, а от стыда.

Хорошо, что Бомон не видел, в какое чудовище превращалась его жена! Или… видел?

– Не видела муж ничего, – отвечает на ее мысли циньянец и строго качает головой: – Женсчина надо вставать, ходить, Тян женсчина лечить. Чтобы муж ждаль, дети ждаль и видеть хороший мать!

Закутавшись в одеяло, Илена попыталась медленно сползти с кровати и тут же поняла, почему «вставать и ходить» – ноги не держали, тряслись, как желе.

Тело сразу покрылось испариной, и даже на лице выступил пот. Старик подскочил и с неожиданной силой обхватил ее за талию:

– Женсчин сильная, смелый, но глюпый! Идти медленно! Шаг за шаг!

У нее получилось сделать пять шагов, на шестом ноги подогнулись. Циньянец покивал, позволил ей осесть в одеяло, потом подошел к двери и позвал:

– Минь! Госпожа купать, переодевать и спать!

В дверях показалась еще одна циньская кукла – огромная, грубая и очень сильная.

Илену вздернули с пола, унесли в купальню и долго тщательно мыли, не обращая внимание на попискивание и жалобы. Впервые за много лет виконтесса ощутила себя… простыней, которую стирает рачительная хозяйка. Потом разогретую горячей водой и энергичным растиранием леди Бомон одели в свежую сорочку и уложили в чистую постель, пахнущую лавандой.