Сердце дракона. Том 10 читать онлайн

Шрамы не только на теле, но и на обрывке души. Они сглаживались, боль по ним стихала и унимался зуд.

Но, чем дольше Хаджар оставался в бочке, тем холоднее становилась вода и так, до тех пор, пока не начав стучать зубами, Хаджар не выпрыгнул наружу.

Если только что вокруг него раскинула объятья молодая, посевная осень, то сейчас он по голенище стоял в снегу.

Позади прозвучал хруст смыкающихся ледяных объятий. Вода, в бочке, промерзла до самого дна и превратилась в огромную ледяную глыбу.

– Одевайся, путник, – прозвучало из дома.

Хаджар, стуча зубами, стянул с веревки свою одежду, быстро в неё облачился и, перескочив черех обветшалые ступени, оказался на крыльце.

Он уже едва не вошел в открытую дверь, как, опомнившись, постучал о косяк.

– Проходи, путник, – повторила бабушка. – по доброй воле проходи и собственным решением.

Эти слова, как и те, что произнес цветок, так же плотно въелись в душу Хаджару.

Вспомнив старые мамины сказки, он ответил:

Глава 922

– Боги и демоны! – кричал боцман.

Впереди, позади кораблей-призраков, о которых юнга раньше только в рассказах пьяных матросов и офицеров слышал, змеились по небу мертвенно бледные молнии.

– Юнга! – рядом с его ухом ударил гром. – Что стоишь, будто ждешь пока сзади кто пристроится! А ну выпрямись и где твой страховочный трос, мелкий выпердышь бездны! Захотел пополнить ряды скелетов?!

Юнга, едва ли не на пол корпуса перевесившийся, тут же выпрямился и развернулся.

Матросы шутили, что таких как он – делали по заказу в главном военном порту Даанатана. Мол, самый хрестоматийный боцман из всех, которых только можно было найти во флоте пятого легиона.

И ведь угодило его попасть по распределению именно на этот корабль и именно в пятый легион.

На флагман – “Красавица Нейя”, линкор, являвшийся флагманом флота пятого легиона.

– Так точно, сэр! – вытянулся по струнке юнга и отсалютовал.

– Что еще за “так точно” юнга?! Не на суше! – боцман уже замахнулся кулаком, но так его и не опустил.

Во время воздушного боя для всех действовало одно правило – своих бить нельзя.