Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Электричка действительно еще стояла.

Едва друзья сели на места, как Темыч принялся ныть, что теперь у него от удара в глаз обязательно будут какие-нибудь осложнения. И вообще ему требуется срочная медицинская помощь, которой он по вине Пашкова лишен. А, кроме того, если бы не Пашков, то он, Темыч, вообще сейчас сидел бы спокойно дома и смотрел телевизор совершенно здоровыми глазами.

Неизвестно, сколько бы еще длились причитания Темыча, если бы друзья вдруг не увидели, что электричка пронеслась мимо нужной им станции.

Пришлось выходить на следующей и на встречной электричке возвращаться обратно.

Потом они, дрожа от холода и страха, четыре с лишним часа провели на пустынной станции в обществе донельзя запущенного бомжа и его собаки, которая носила гордую кличку Чарльз. Впрочем, в ту ночь этот бомж показался ребятам не столь уж плохим компаньоном. Во всяком случае, с ним было не так жутко от воплей, которые то и дело доносились из близлежащей рощи.

Когда, наконец, подошла сияющая огнями электричка, трое друзей ощутили почти полное счастье.

Правда, из графика они совершенно выбились. В то время, когда путешественники, по расчетам Пашкова, уже должны были прибыть домой, они садились на электричку в Твери.

— Ну, все. Теперь по прямой, — облегченно вздохнул Пашков.

— Сплюнь три раза, — поглядел на него здоровым глазом Темыч.

Лешка на это обиженно заявил, что плевать никуда не будет. Потому что, если уж у него все получается четко, то надо просто спокойно садиться и ехать.

Пустых мест в вагоне оказалось много. Ребята устроились на скамейке и тут же услышали:

— Здорово, племяннички! Куда путь держим?

Подняв головы, Пашков и Женька увидели напротив того самого мужчину, который спас их в Петропавловской крепости от разгневанной смотрительницы.

— Дядя Вася! — обрадовался ему, словно родному, непосредственный Женька.

— Можно для простоты Василий Николаевич, — улыбнулся мужчина.

— Это еще кто такой? — уставился с подозрением на мужчину Темыч.

— Ты лучше скажи, где это тебя так? — посмотрел Василий Николаевич на заплывший глаз Темыча.

— На футболе, — коротко объяснил тот.

— Вы лучше ему не напоминайте! — взмолился Пашков. — Он нас этим своим глазом всю дорогу изводит. А виноват во всем сам. Поехал с фанатами «Динамо», а болеть начал за «Спартак».

— Нехорошо, — покачал головой Василий Николаевич. — Я сам за «Динамо» болею с тысяча девятьсот шестьдесят пятого года.