Здесь пока правит он – до тех пор, пока выросший сын не выгонит своего одряхлевшего отца из прайда, заняв его место и получив всех самок своего отца, в том числе и собственную мать."
"Время словно замедлилось. «Странно, – подумал Дронго. – Я разговаривал со столькими родителями, у которых есть сыновья и дочери, и почти все в один голос утверждали, что девочки почти никогда не видят кошмарных снов, тогда как почти все мальчики чего-то неосознанно боятся. Мы читаем Фрейда и Юнга, пытаемся постичь сублимацию и собственные неврозы, рассуждаем о нашем интеллекте, тогда как он возник всего лишь несколько тысяч лет назад.
А миллионы лет мы были такими же животными, как эти львы, и более сильный самец изгонял и подавлял в своем стаде или прайде всех более слабых самцов, видя угрозу прежде всего в своих сыновьях. И рождавшиеся молодые самцы на генном уровне понимали, что главный соперник по жизни в течение миллионов лет был именно их отец. Может, и ревность к отцу за свою мать у мальчиков идет именно оттуда, когда им казалось несправедливым и обидным, что отец имеет право на обладание телом их матери… Может, и подсознательные кошмары тоже оттуда, когда молодые самцы чувствовали свою незащищенность…»
Рык главы прайда разнесся над саванной.
Птицы улетали, животные метались в страхе, даже слоны пытались поскорее уйти от грозного напоминания о подлинном хозяине саванны. Увидев сына, стоявшего над второй жертвой, отец окончательно потерял терпение. Теперь он точно знал, что рядом вырос конкурент, осмелившийся нанести последний удар.
Подрастал другой лев, который рано или поздно захочет выгнать своего отца из прайда или, окрепнув, просто нападет на него, утверждая свое преимущество силой. Но пока он еще не готов драться с отцом. И поэтому глава прайда наступал на него, отгоняя от жертвы. Сын должен остаться голодным, он будет изгнан из прайда, его нельзя больше здесь оставлять.
Конечно, молодой самец пытался огрызаться; ему не хотелось отдавать свою добычу, запах крови которой он ощущал.
Но отец был гораздо сильнее; недоросль это чувствовал и поэтому, огрызаясь, уходил куда-то в сторону. Рядом с первой жертвой появились три пары горящих глаз львиц, которые смотрели на уходившего молодого самца. Даже мать не смела остановить его, ибо в этот момент выбор был между главой прайда и ее собственным сыном. Чтобы спасти оставшихся детенышей, она должна была смириться с изгнанием более молодого самца, своего сына.
