Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Полянский отдёрнул руку и пошёл из вагона. Он был прав. Я ничего не сказал, только поплёлся за ним.

Следующий вагон был багажный. В нем было ещё холоднее, чем в предыдущем. Сильный ветер пронизывал до костей, поднимал бирки с чемоданов, чемоданами было заполнено всё. Я споткнулся об один из них и выругался.

– Осторожнее, – обернулся Полянский.

Не успел я сделать и шага, как споткнулся опять.

– Да что с вами, Берроу! – шикнул он на меня.

Я всмотрелся и замер. Это были не чьи-то вещи. В сумраке багажного вагона из-под горы чемоданов и сумок торчали мужские ноги.

Мистер Лембек – понял я.

Мы разгребли холодное тело. Оно оказалось живым.

Ноги его зашевелились, глаза зажмурились, открылись, начали часто моргать.

– Что произошло? – спросил его доктор.

– Я не знаю, ужасно болит голова, – дотронулся он до лба. – По-моему, на меня напали.

– У вас там приличная шишка.

Пока Полянский возился с Лембеком, я пошёл на шум ветра. И чем ближе я подходил, тем сильнее он становился."

"Не пройдя и половины вагона, я понял, что багажная дверь в нём была не закрыта.

У самого края, держась за поручень, стояла Хосефа. Худая, будто прозрачная. Волосы её путались и развевались, она вся дрожала на холодном ветру.

У меня пересохло в горле. Я знал, что не надо пугать, но даже если окликнуть, она меня не услышит – ветер оглушал здесь всё.

Мне до неё оставалось каких-то два метра, когда она сделала шаг. Я ринулся к ней. Не успела она разжать пальцы, как я схватил её за руку и, еле удержав себя другой рукой, сам повис вниз над мчащимся вагоном.

Только сейчас я увидел, что мы были на мосту.

У меня вспотели ладони.

– Держитесь! – кричал я, но она и не пыталась спастись. Так и висела как кукла. Её тянуло туда – под самые колёса вагона. Ещё немного, и искрящийся жёрнов перемолол бы её всю. Доктор схватил меня сзади.

– Держитесь, Берроу!

Меня держали двое, с обеих сторон, я схватил её второй рукой. Глаза Хосефы вдруг заблестели, и она тоже схватила меня за запястье, за то самое место, где были часы.

Золотой браслет щёлкнул, часы расстегнулись и так и повисли на мне.

Как бы я ни тянул Хосефу, ничего не выходило – слишком сильный был ветер, он толкал её на меня, но её заносило под поезд.

– Выше локтя! – кричал мне Полянский. – Возьмите её выше локтя!

Нужно было лишь переставить руку и схватить её у предплечья. Иначе не удержать.

Я так и сделал.

Хосефа была спасена. А я и не заметил, как слетели мои часы, только чувствовал, как руке стало легче.