Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Например, когда я в настроении, то «Константин младший» встаёт где угодно. А когда настроения нет, то его не поднимешь. Сейчас он стоит выше всяких похвал! И я тороплюсь оседлать моего жеребца. Костик любит «наездницу».

Под ночнушкой нет трусиков, я всегда сплю без них. Он спускает бретели, массирует груди и гладит соски. Выгибаюсь на нём, совершаю движения в такт нашим вздохам. Стараюсь при этом, чтобы кровать не особо скрипела. Надеюсь, Антон уже спит? Сквозь шорох белья слышу клацанье. Как бы ни так! Вероятно, включил комп и снова играет?

Новый приступ затылочной боли меняет настрой.

Ускоряюсь, стараясь приблизить финал. Костя откинулся, сжал мои бёдра. Предвосхищая восторженный стон, я ложусь на него. Сквозь ладонь слышу шепот:"

"— О, боже! О, да! — сначала слегка удивлённо, затем с благодарность, — Боже, о, боже…

Глава 6

Мой день рождения в конце сентября. Я — весы. Пускай все говорят, что весы — это двойственность. Но я выбираю баланс! Однако, в тот злополучный сентябрь, когда мне исполнилось двадцать, я балансировала на грани…

Ресторан был заказан заранее.

Я пригласила сокурсниц, подруг. Во главе женской своры была, естественно, Милка. Костя хотел прийти, но я не велела! Всё-таки, это — девичник. Мне не хотелось знакомить его и подруг. Представлять его… как? Просто как друга? Как старшего брата? Наставника? Ну, не любовника точно! И не того, кто в принципе может им стать.

Слово взяла одноклассница Люба. Мы одно время дружили втроём: я, Любаня и Милка.

Но потом у Любани и Милы случился конфликт. Они не могли решить, кто из них краше! И мне приходилось общаться с каждой из них по-отдельности. На мой день рождения выпили «мировую», забыли обиды и стали по-новой дружить.

— Витонька, солнышко! Ну, что я могу сказать! — обвела она взглядом толпу разномастных девиц. В прямом смысле слова, одна другой краше, — Ты в самом деле, всегда освещала мне путь, как настоящее солнце! Твоя красота, твоя доброта, твоя нежность и тонкость…

— Бла-бла-бла! — перебила уже опьяневшая Милка, — Журихина, вот ты любишь трепаться! Вот, хлебом тебя не корми!

— Дай сказать! — возмущённо ответила Люба.

— Мил, ну, правда! — слащаво пропела Танюша, наш студенческий «кот Леопольд». Она подняла свой бокал в знак согласия Любиной речи. И та с превосходством продолжила:

— Я желаю тебе быть счастливой, что бы это ни значило для тебя! Стать той, кем ты хочешь! И быть ею до конца своих дней.