Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Естественно, возможны варианты, но их мы сейчас обсуждать не будем.

Мы торопливо простились.

Выйдя за калитку, я сразу позвонила Лялину и напомнила, что за сохранность жизни важного свидетеля он отвечает перед Дедом головой. Голос Лялина сразу посуровел, а я понадеялась, что его парни незваных гостей не проворонят.

По дороге в город я размышляла о том, как половчее отделаться от Лукьянова. У меня было Дело, О котором ему знать было ни к чему. Но очередной звонок по телефону спутал все мои карты. На этот раз Лялин позвонил мне сам и не скрывал беспокойства в голосе.

– Детка, мне только что сообщили, что на железнодорожном вокзале задержали девчонку. Похоже, это Марина Терехова.

""Она жива?” – чуть не брякнула я в крайнем изумлении. Лукьянов, слышавший сообщение, удивленно поднял брови.

– Пошли туда кого-нибудь из своих ребят, – ответила я и добавила:

– Тех, кому веришь. Пусть смотрят в оба.

– А ты?

– Я сейчас за городом, но сразу же поеду на вокзал.

Новость произвела впечатление.

Я подумала и, решив подстраховаться, позвонила Волкову. Судя по всему, он тоже очень удивился появлению девчонки.

– Поезжай за ее матерью, – сказал он. – Встретимся там.

Я полетела к городу как ошпаренная. У меня накопилось множество вопросов, и я жаждала получить на них ответ, вот и старалась выжать из “Жигулей” все, на что они были способны. На счастье, инспекторы в тот день дремали, и до города я добралась, ни с кем из них не встретившись.

С матерью Марины было сложнее, дома мы ее не застали, так как женщина она была работающая, а сейчас как раз разгар рабочего дня.

Пришлось выяснять место ее работы, а потом ехать туда. Работала она в магазине продавцом и сначала заявила, что уйти не может, и напомнила о том, что не желает иметь ничего общего с делишками дочери. Стало ясно, беседовать мы будем долго, и даже ее стремление к трудовому подвигу этому не помешает. На помощь пришел Лукьянов, он коротко, но трогательно напомнил ей о материнском долге, так что я смогла констатировать, что его власть над женскими душами воистину безгранична.

Дама захлюпала носом, осторожно промокнула глазки носовым платком, трижды повторила “да-да”, отчаянно кивая при этом, и побежала отпрашиваться.

Через десять минут мы двигали в сторону вокзала. Когда до него оставался квартал, Лукьянов вспомнил, что он числится в покойниках, и пожелал покинуть нас, чему я не препятствовала, а вот даму это огорчило.