Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Даже издалека видно, что влюбленные.

«Если бы можно было так гулять с Тимуром…» - думаю я и тут же прикусываю язык. Еще не хватало, чтобы Айрат прознал о моем любимом!

- Не смотри на них, - бубнит сварливо Айрат. – Только проститутки позволяют себя лапать на улице. Сегодня с одним, завтра с другим…

Покорно поворачиваюсь к жениху. Вглядываюсь в злое лицо, смотрю ему за спину, где по улице идут люди. Целуются, никого не стесняясь, или шагают, обнявшись.

«Все проститутки? Вот все-все? – хочется воскликнуть мне.

– Так не бывает. Разное воспитание. Да и только. Что нам нельзя, то разрешено другим. И наоборот… Может, и наш уклад кому-то неприемлем. Я так точно жить не смогла бы. Но и судить других не могу».

- Тогда зачем ты меня привез в район, где ходят путаны? – спрашиваю невинно.

Айрат задыхается от гнева.

- Едем домой, Амина, - рычит, еле сдерживаясь.

Снова берет меня за руку. Стараюсь не закричать. Иду как ослик на привязи, молча понурив голову.

- Девочка красивая такая, - а мужик – урод, - громко хмыкает одна из девчонок, стоит нам только поравняться с ними.

- А мне показалась, что это папа с дочкой, - усмехается вторая.

- У мужика морда знакомая, - не таясь, смеется третья. – Кажется, это какой-то известный борец…

Напрягаюсь, боясь выдать себя.

Папа с дочкой! Ну, надо же!

Хотя, если разобраться, Айрат и отец почти ровесники. Во всяком случае, разница в годах меньше, чем у меня с женихом. Отцу тридцать восемь, Айрату – тридцать, а мне - всего лишь восемнадцать.

- О чем они говорили? – спрашивает Айрат, как только мы садимся в машину.

- Кто? – непонимающе гляжу я.

- Те шлюхи на набережной…

- Какие?

- Амина, не выводи меня, - угрожающе предупреждает жених.

- Я не понимаю, Айрат, - шепчу я, опустив голову. И внезапно начинаю плакать.

- О, Аллах! – воздевает он руки к небу. А когда автомобиль вливается в поток машин, давит на клаксон и педаль газа, требуя пропустить. Всю дорогу до дома Айрат гонит, как ненормальный. И проводив меня до порога квартиры, молча кивает отцу и уходит прочь.

- Что это с ним? – изумленно спрашивает отец. – Айрат сам на себя не похож.

- Не знаю, - шепчу я, заходя в комнату, где в кресле возлежит Нур. – Я расплакалась дорогой, а он рассердился.

- Мой брат терпеть не может женских слез, - подает она голос. – Имей это в виду, Амина! Я забыла тебя предупредить.

- Хорошо, - киваю и, нырнув в свою комнату, ничком падаю на кровать. Никому и дела нет, почему я плакала.