Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Вид у него был такой довольный, словно это он сам купил все эти подарки для Машеньки.

Мы с Захаром прикрепили баул да снедь к седлам, а сами, запрыгнув на лошадей, тронулись в путь.

Выехав за городские ворота, мы пустили коней рысью. Дорога была хорошо накатана, твёрдая после недавних заморозков. Копыта лошадей гулко стучали по промерзлой земле, выбивая ритмичную дробь.

Дорога шла то через редкий лесок, то выбегала на открытые поля. Изредка нам встречались крестьянские телеги. Все кланялись, завидев нас, а мы отвечали кивками.

По мере того, как солнце опускалось всё ниже, воздух становился прохладнее. Когда оно скрылось за горизонтом, стало заметно холоднее, и я плотнее запахнул кафтан, чувствуя, как от лошади поднимается тёплый пар.

Дорога прошла спокойно. И главное — быстро. Поздно вечером мы уже подъезжали к Уваровке. Правда, последние несколько часов пришлось двигаться, больше доверяя памяти лошадей, чем рассматривая дорогу — темнело-то рано. Но по полной и абсолютной темноте всё же добрались.

Когда мы выходили из-за поворота леса, вдалеке замерцали слабые огоньки Уваровки — тёплые, манящие, как маяки для путников. Я невольно выпрямился в седле, ощущая, как тело, утомлённое долгой дорогой, наполняется новыми силами при виде родных мест.

Захар ехал чуть впереди, его широкая спина покачивалась в такт движению коня. Мы оба молчали, утомлённые долгим путём.

Вдруг из темноты, словно призраки, материализовались два всадника. Они возникли так неожиданно и бесшумно, что я вздрогнул от неожиданности.

Даже в сумерках было отчётливо видно, что мушкеты в их руках направлены прямо на нас. Лошади тревожно всхрапнули, почуяв напряжение.

— А ну назовитесь, кто такие! — громко крикнул один из всадников, голос его разнёсся по лесу, спугнув какую-то птицу с ближайшего дерева.

Второй тут же добавил, лязгнув металлом:

— И только попробуйте лишнее движение сделать — в миг пальнём!

Я не успел ещё осмыслить происходящее, как Захар разразился отборной бранью — громко, с расстановкой, вкладывая в каждое слово всю досаду от такой встречи.

Конь подо мной нервно переступил с ноги на ногу, я натянул поводья, успокаивая его.

— Ты, Иван, конечно, хорошо службу несёшь, прям молодец, душа радуется, — прорычал Захар, когда иссяк запас ругательств, — только вот барина, скажу я тебе, нужно и в темноте узнавать!

Наступила короткая пауза, в которой слышалось лишь сопение лошадей и шелест листвы. Потом один из всадников подался вперёд, вглядываясь в наши лица.