Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Тут в парную заглянул Степан с дымящейся кружкой:

— Чай готов, Егор Андреевич.

— Давай сюда, — сказал я, беря кружку. — Пей, Илья. Маленькими глотками, но много.

Горячий чай с медом делал свое дело. С каждым глотком Илья выглядел все лучше. Цвет лица становился нормальным, руки перестали дрожать.

— Ну что, думаю, кризис миновал, — сказал я Ричарду. — Парень выживет.

— Да, — согласился англичанин. — Вы очень грамотно действовали, Егор Андреевич.

Мы еще полчаса просидели в парной, пока Илья окончательно не согрелся.

Потом проводили его в дом, укутали в теплые одеяла и напоили еще чаем.

— Сутки в постели, — строго сказал я. — И никаких походов на лесопилку. Понял?

— Понял, Егор Андреевич, — покорно кивнул Илья. — Как скажете.

Когда мы убедились, что с Ильей все в порядке, мы с Ричардом отправились по домам. День выдался напряженный, но все закончилось хорошо.

— Егор Андреевич, — сказал Ричард, когда мы ехали по деревне, — вы сегодня спасли человеку жизнь.

— Спасли мы вместе, — ответил я.

— Один бы я не справился.

— Но знания-то ваши, — настаивал он. — Я бы растерялся, не знал бы, что делать.

— Теперь знаешь, — сказал я. — Запомни на будущее. Мало ли, еще пригодится.

Дома меня ждала встревоженная Машенька. Она уже слышала о происшествии и беспокоилась.

— Егорушка! — воскликнула она, обнимая меня. — Как там Илья? Жив?

— Жив и здоров, — успокоил я ее. — Испугался только. Завтра как новенький будет.

— Слава Богу, — перекрестилась она. — А то я уж думала, что случилось что-то страшное.

— Нет, солнышко, все хорошо, — сказал я, целуя ее в макушку. — Обошлось без потерь.

Глава 23

Утром, когда мы проснулись и позавтракали, я заметил, что Машенька сидит какая-то задумчивая. Она смотрела в окно, но взгляд её был рассеянным, словно мысли витали где-то далеко. Время от времени она легонько поглаживала живот и вздыхала.

— Машенька, солнышко, — сказал я, подсаживаясь к ней на лавку, — что случилось? О чём задумалась?"

"Она повернулась ко мне, и в её глазах была какая-то странная смесь стыда и желания.

— Да так, Егорушка, — ответила она неопределённо, отводя взгляд.

— Ну-ка, не хитри, — настаивал я, обнимая её за плечи. — Видно же, что что-то не так. Может, плохо себя чувствуешь? Или ребёночек беспокоит?

Машенька покачала головой, но молчала, словно стесняясь сказать что-то.

— Машуня, — сказал я ласково, — мы же с тобой муж и жена. Что бы ни случилось, мне можешь всё рассказать.