Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Маска гасила звуки, не позволяя идентифицировать голос.

Стас заглянул в опустевший салон. Никого. Где Никитка? Неужели, это подстава? В душе все обмерло от страха. Обвел старик… Пустил по ложному следу. Паника…. Никогда в жизни он не испытывал такой паники. Руки задрожали, внутри все сжалось от холода. И в этот момент от машины метнулась темная тень, проскочила мимо него и бросилась в лес. Твою мать! Он же не мог… Или мог? В шесть лет?

— Никита!

Стас на ходу сорвал маску и кинулся следом.

— Ник, остановись, это я!

Но маленький волчонок не слышал.

Он мчался по лесу, не разбирая дороги, не оглядываясь и не останавливаясь ни на секунду. Черт!

Волк появился мгновенно, будто только того и ждал, мир мгновенно изменился, кинувшись навстречу сотней звуков, шорохов, запахов. Среди всего этого многообразия он с легкостью вычленил один — запах страха. Волчонок боялся. Боялся и несся вперед, сломя голову.

Ему понадобилось несколько минут, чтобы догнать обезумевшего от ужаса мальца. И еще столько же, чтобы заставить себя услышать.

— Это я, Ник, — настроившись на ребенка, произнес он, и его мыслеобразы мгновенно заполнились хаотичными красными и фиолетовыми всполохами. Они вспыхивали, мельтешили, били по оголенным нервам. — Все хорошо. Не беги.

Никитка посмотрел на него, и в испуганных желтых глазах мелькнуло узнавание.

— Вот так, молодец. А теперь представь свое человеческое тело и попробуй вернуться обратно.

Он говорил спокойно, размеренно, пытаясь взять на себя все страхи, что заставляли заполошно биться маленькое сердце.

Он отчетливо слышал этот стук. И в ответ его собственное сердце стучало все быстрее, колотилось о ребра, как сумасшедшее.

Волчонок сделал робкий шаг вперед и тонко завыл.

— Не получается? Ладно, попробуем по-другому. Смотри мне в глаза и ни о чем не думай.

А времени оставалось все меньше. Нужно было уходить, пока не поздно. Да, парни сумели обойтись без выстрелов, но лучше не рисковать.

Сила альфы заставила волчонка подчиниться, и Стас полностью овладел его волей.

Секунда — и вместо взъерошенного звереныша напротив него замер испуганный мальчишка. Бледный, зареванный, с плотно сжатыми губами и воинственно вздернутым подбородком.

Стас почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Проклятье, чему там дрожать? Он мгновенно перекинулся, подхватил Никитку на руки и крепко прижал к себе.

— Ты молодец, Ник! — прошептал мальчишке, до одури вдыхая родной запах своего волчонка. Вот так. Своего. И точка.