Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Цыганка пророчила дорогу дальнюю, людей новых, незнакомых, часть из которых будет «плохо думать про тебя, касатик, и глаз иметь чёрный». Принимая во внимание то, что рельсы шли в Казахстан, это можно было установить и без карт. Но Бэн встревожился, и на его нервные расспросы и восклицания Рада согласилась повторно раскинуть карты, «пошептав над ними слово заветное, на удачу, от бабки доставшееся». Разумеется, платно. Второй раз выпали не то «буби», не то «черви», необъяснимым образом успокоив Веника.

Парни и девчата смеялись, подкидывая цыганке, весело и шустро болтавшей, кто пятачок, а кто и гривенник. Бэн, отваливший от щедрот «трёшницу», сидел королём.

— А ты, мой золотой, чего не спрашиваешь? Не хочешь будущее знать? Сколько жизнь отмерила? — коровьим глазом мазнула по мне гадалка.

— А я, Рада, своё будущее вот этими руками еду делать, как и привык, как партия нас научила, — со смехом ответил я. — А все прихваты твои — лженаучный опиум для легковерного народа!

— Самым первым сдохнешь! — прошипела провидица, сметая с чемодана монеты.

И выскочила из нашего вагона в соседний.

Веник попал под лавину через четыре года. Витька разбился на машине. Саша, красавец-волейболист, получил нож в сердце в пьяной драке уже через несколько месяцев. Об этом случае я последние два года в деревне часто вспоминал. Но в гадалок и шаманов сильнее верить не начал.

Домна оказалась не то внучкой, не то правнучкой Буривоя. Это её стараниями и его волей нас с Ромой и Глебкой не отравили в первые же месяцы.

Те харчи, что передавали с княжьей поварни, она выбрасывала, а в похожих черепках передавала нам под землю еду пусть и простую, но хотя бы без яда. А девок подговаривала шептаться про то, что мы с сынами ночами на Луну воем да заговоры на смерть отравителям рычим в три глотки. А отрава нас не берёт, потому как чародеи, и вины на нас никакой нет. А вот Правда за нами есть. Ясно, что шепталось это всё в присутствии княжьих людей, а чаще всего — жён и дочерей.

И на спокойствии душевном что их, что мужей да отцов их, отражалось губительно.

Буривой поднял народ, который готовил втихую чуть ли не три зимы, едва узнав, что воевода Константин подослал к порубу убийц. Переживая и кляня себя, но пуще — князей-Ярославичей, что опоздал. И едва в пляс не пустился, прознав, что Всеслав не только выжил, но и взлетел враз из-под земли на престол великокняжеский.