Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Пусть и не по своей вине, но нарушил и не мог больше раскидываться подобными обещаниями."

"Поцеловав Сафину, я вышел из палаты и какое-то время стоял в коридоре под дверью и держался рукой за стену. Тяжело было дышать. Меня будто сбросили с огромной высоты, а я плашмя упал на острые выступы и отбил себе все, что только возможно.

После разговора со следователем, который вел дело Бердникова, я отправился домой. На кухне и в гостиной стояла непривычная тишина.

Мать не выходила из своей комнаты с самого утра. После вчерашних новостей у нее подскочило давление и она все время лежала.

Дамира спала в детской, Лиза читала на диване рядом с кроваткой. Я прошел в спальню, сбросил с себя всю одежду и направился в душ. Хотелось закрыть глаза и представить, что два последних дня были просто очередным кошмаром, которые мне часто снились в последнее время. Вычеркнуть их.

И никогда больше не вспоминать.

— Как Сафина? — спросила мать за ужином. — Когда ее выпишут?

— Все хорошо. На днях я привезу их домой, а сам какое-то время поживу на съемной квартире…

— Что? — удивилась она, и отставила чашку с чаем в сторону.

— Так нужно, — сухо ответил я.

— Роберт… Ты совершаешь ошибку, собираясь уходить из дома. Я старалась оставаться в стороне и никогда не лезла в твою жизнь с Кристиной.

Но сейчас молчать не могу. После того как ты привел Полину в наш дом, на тебе лица нет. У тебя сердце… Тебе нельзя волноваться… Но ты только это и делаешь все последнее время. Ты сам на себя больше не похож…

— У тебя все? — я грубо перебил мать, выходя из себя. — Я еще собирался сегодня поработать, а не выслушивать твои наставления.

— Роберт… Отпусти ее. Пусть вернется домой. Прошу тебя…

— Ты даже не понимаешь, о чем просишь! — я вдарил кулаком по столу, чувствуя, что у меня пропал аппетит.

— Я не могу ее отпустить! Не могу и не хочу. Кому от ее ухода станет лучше? Тебе? А ты в курсе, что она попросила меня отдать ей Дамиру? И почему я не должен буду пойти на уступки? В свое время я сказал ей, что не отдам ей Сафину, а сестры должны жить вместе. И Полина, наступив на свою гордость, доверилась мне и осталась.