Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Воины, поклоняющиеся Шиве, довольно сурово обходились с торговцами и крестьянами, которые молились кроткому Будде. Дальше, на север и восток, за пустыней Тар частой россыпью раскинулись княжества раджпутов, потомственной касты воинов. И Надир нутром чувствовал, что идти так далеко ему не нужно. Почему не нужно? Да потому что опасно. Арабы — отважные воины, но раджпуты — это люди, чья жизнь — война. В этой части света не было бойцов лучше, чем они. Их готовили к битвам с самого рождения.

И единственно возможным выводом, к которому пришел Надир, стал тот, что двум тысячам арабов не стоит пытаться покорить эту страну.

Удержать бы то, что уже взяли.

Дворец покойного князя перешел к новому эмиру нетронутым. Уцелела и прислуга, необычайно многочисленная, с точки зрения такого простого парня, как Надир. В живых остался и управляющий дворцовым хозяйством, который предпочел сделать вид, что ничего не случилось, и что никакого изнеженного индуса здесь никогда не было. А этот свирепый громила, наоборот, был здесь всегда.

Потому-то выходы из дворца эмира Надира ибн-Берислава теперь сопровождались толпами чернокожих слуг, расчищающих дорогу ударами палок, носителей опахал и даже музыкантов. Рев труб и стук барабанов бесил Надира, но на население, напротив, эта музыка действовала успокаивающе. Огромная толпа бездельников, одетых в яркие одежды, как бы говорила: смотрите, люди, в вашей жизни ничего не поменялось. Князь могущественен, как никогда, а его власть освящена богами.

— Скромность — вот украшение настоящего мусульманина, почтенный Азиз ибн Райхан, — сказал Надир как-то своему тестю, омывая руки в чаше с теплой водой. Он уже избавился от привычки облизывать жирные пальцы, подсмотрев, как ест местная знать.

— Несомненно, мой дорогой зять, — важно кивнул тот головой. — Несомненно. Не принесет пользы нашему великому делу, если мы с тобой погибнем, как мученики за истинную веру. Скромность и терпение — вот настоящие добродетели.

Нам не стоит идти дальше.

— По крайней мере, пока не придет подкрепление из Бахрейна и Омана, — продолжил его мысль Надир. Они с тестем понимали друг друга с полуслова.

— Слышно ли что-нибудь о мерзком демонопоклоннике по имени Чач? — спросил Азиз. Он тоже освоил хорошие манеры и макнул пальцы в чашу, которую поднес ему склонившийся в униженном поклоне смуглолицый слуга.

— Он воюет на севере, — ответил Надир. — И он пока побеждает.