Ему плевать на убитого араба. Ему нужна любимая женщина, даже такая сумасшедшая, как Юлдуз. Или, может быть, именно такая? Он уже и сам не мог этого понять.
— Посадите ее в шатер, под стражу! — крикнул он.
— Да я и сама туда иду, — ответила Юлдуз, которая вела за повод Буяна, который хромал и смотрел на людей грустно, с затаенной болью. — У меня же сын голодный. Шум! Ты со мной пойдешь, молодого княжича покормишь. Я не смогу, у меня руки ходуном ходят. Боюсь, ложкой в рот не попаду.
Над полем раздался рев труб, и словенское войско встало огромным прямоугольником, спрятав внутри отряды конницы и пикинеров.
Построение, которое величайшие умы, полководцы Македонской династии разработают только через триста лет специально для борьбы с этим невероятно стойким и мобильным противником, будет использовано намного раньше. В нашей истории в 10 веке арабов отбросят до самой Палестины, а «весь Восток будет вытоптан копытами ромейских коней». Так потом напишут хронисты.
Тучи арабских стрел взвились в небо и забарабанили по щитам и шлемам.
В ответ полетели плюмбаты и дротики. Отстрелялись и лучники, сделав всего пару залпов. Натиск мусульман был стремителен, как морская волна. Худые, в длинных, до колен, рубахах и простых сандалиях на ногах, с фанатично горящими глазами, арабы шли на словен, ромеев и египтян, выставивших вперед острые железные жала. Огромный квадрат пехоты ощетинился копьями и принял первый, самый страшный удар вражеского войска.
Сухой стук древка о древко, хруст ломающего дерева, стоны раненых, вопли тех, кто лишился руки или глаза.
Все это слилось в страшный гул, из которого едва можно было вычленить отдельные звуки и команды. Сотники свистом серебряных дудок меняли уставших бойцов в первом ряду, не давай сбавить темп боя. И вот уже кое-где в ход пошли мечи и длинные саксы, а строй легионеров превратился в стену прямоугольных щитов, над которыми блестели глаза. Древний, как мир, обычай, выработанный десятками поколений воинов.
Щит висит на вытянутой вниз руке. Он плотно упирается в левое плечо и голень. Чуть ослабь стойку, позволь щиту болтаться, и все! Первый же удар выбьет передние зубы. Низко опущенный шлем дает врагу поле для атаки шириной в три пальца над краем щита. Пойди еще попади в эту щель. Зато воины, измотанные месяцами тренировок, разили врага, словно какой-то огромный механизм. Парируешь удар одного воина, а бьешь в открытый бок или подмышку врага, стоявшего справа.
