Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

От внимания Элен этот момент не ускользает, на лице девушки проскальзывает довольная улыбка, и она уже явно намеренно принимает соблазнительную позу. Адаптировалась, значит. Вчера-то смотрела с опасением.

Присаживаюсь на табуретку, снимаю ботинки.

– Ну как, покушала?

– Да, сэр!

Хм…

– Элен, когда мы одни, можешь называть меня Витали.

Улыбается шире.

– Хорошо, Витали.

Раздевшись и почистив зубы, ложусь на кровать. Элен грациозно садится сбоку и дразняще проводит кончиками пальцев по моему животу и ниже.

Чувствую себя в полной боевой готовности.

– Витали, мне минет сделать или как ты хочешь?

Блин, вот только похвалишь… Где, спрашивается, ценимые мной романтика и спонтанность? Ладно, из ниоткуда они не появятся, будем прививать.

– Как сама хочешь…

Девушка на секунду замирает в задумчивости, после чего плавно наклоняется. Хороший выбор, да. Да-а…

Дагомея, Мандела-Сити, Номзано-Винфреда-Мадикизела-роад

Самый большой город Новой Земли (по словам Майка – около полутора миллионов жителей: больше, чем в Мекке) начался совсем не впечатляюще – просто мелькающие в разрывах повсеместно сводимых джунглей деревеньки постепенно становились все ближе друг к другу, пока наконец не слились в сплошную жилую зону.

Не слишком густо заселенную, это не трущобы, а вполне благополучный по африканским меркам пригород, с просторными огородами и выпасами для коз между хижинами.

Пожалуй, единственное, что отличает его от аналогичных пригородов каких-нибудь Лусаки или Кампалы, – полное отсутствие проводов. По-видимому, изобилием электричества местные наслаждаются в еще меньшей степени, чем на исторической родине. В таком случае неудивительно, что у них тут города-миллионники растут – ночи здесь длинные, и делать особо нечего, кроме как плодиться и размножаться. А народу вокруг и правда полно – обычные африканские суета и многолюдье, черпающие энергию, кажется, прямиком из раскаленного солнца в бледно-голубом небе над головой и пышущей влажным жаром красной земли под ногами…

Дорога становится по мере продвижения к центру все более похожей на улицу.

Среди деревянных хижин появляются каменные дома в два-три этажа, обочины уже не переходят прямиком в чьи-то огороды, а ограничены сточными канавами, за которыми начинаются огороженные заборами дворы.