Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Мать Александры в девичестве носила фамилию Яковлева. Она была потомком Николая Пантелеевича Яковлева, городского головы, пропавшего без вести при невыясненных обстоятельствах в 1921 году.

Его сын Георгий Николаевич дожил до глубокой старости, управляя знаменитым совхозом, основанным на месте бывшей усадьбы. Скончался он в возрасте девяноста трех лет, пережив своего старшего сына Николая, погибшего на фронте в сорок третьем году, а также младшего сына Павла, умершего от рака. Мать Александры приходилась Павлу Яковлеву дочерью.

– То есть Шура по происхождению Яковлева, – кивнула Елена, – мы все правильно вычислили.

– Да, ее мать вышла замуж, родила эту самую Шуру, а потом во втором браке стала Персиянцевой. От отца и деда ей досталось в наследство библиографическая редкость – первое издание сочинений Ивана Бунина с дарственной надписью. Правда, книги эти никто в семье не читал. Хранили на предмет особой нужды. Павел Яковлев, пока был жив, продавать книги запрещал, его дочь волю отца свято выполняла, а родители Шуры и Сани жили, особо не задумываясь о том, что делать с раритетом.

Как рассказывал дальше Женька, возможной стоимостью книг некоторое время назад заинтересовалась Шура. Разбирая библиотеку после смерти родителей, она наткнулась на Бунина, увидела дарственную надпись на первом томе, поняла, что это автограф автора и отнесла книгу оценщику, который при первом осмотре и обнаружил между склеившимися от времени страницами пожелтевший запечатанный конверт.

В нем оказалось письмо городского головы Николая Яковлева к сыну Георгию, в котором тот рассказывал, что много лет является хранителем рубина Цезаря, спрятанного в доме в специальном тайнике, делился планами о возвращении камня княжне Александре и своем желании поехать в Голландию.

Так Шура узнала о существовании древнего рубина, который, по сегодняшним меркам, мог стоить целое состояние. Семейное предание гласило, что Николай Яковлев пропал после того, как был арестован НКВД.

Из этого вытекало только одно обстоятельство: он не мог уехать за границу, а значит, камень до сих пор хранился где-то в доме.

– Дом требовалось по-тихому обыскать, не привлекая внимания, – рассказывал Женька. Дмитрий слушал, не отводя взгляда от Елены. Ее глаза на осунувшемся за последние дни личике выглядели огромными и бездонными. – Однако сделать это было не так просто. С утра до вечера в особняке шли уроки, на ночь включали сигнализацию.