Конкурс идет уже два года, господин Фразол до сих пор не определился с чемпионом. Я отправила в штаб-квартиру заявку, рассказала, что собираюсь сделать репортаж из Волчьей пасти. И Альберт мне ответил: «Если вы на самом деле осуществите задуманное, это серьезная заявка на успех. Дерзайте, у вас получится». Я спасу тебя и буду жить в Америке, исполнится моя давняя мечта.
– Могла бы просто так в США уехать!
– И работать там в прачечной? Водить такси? Стать человеком десятого сорта? Нет! Я въеду в Нью-Йорк на белом коне, получу престижную работу.
У тебя неправильный план. Могу это доказать.
– Как? Опять покажешь родинки на животе?
– Нет. Гляди.
Послышались шаги, шорох, скрип, лязг.
– Ох! – воскликнула Мышка.
– Не знала о проходе? Поэтому я и позвала тебя в сторожку. Что твой план о домике, в котором мы сейчас находимся, говорит? Для какой цели он построен?
– Просто небольшое здание, наверное, в нем слуг селили.
Валентина кашлянула.
– Существует легенда, что Франциск выстроил замок, чтобы держать в нем жену-изменщицу.
Франциск Толедский не был выдающимся политическим деятелем, особого следа в истории не оставил, просто он представитель аристократической фамилии, которая после его смерти исчезла. У Толедского не было сыновей, только дочери. О Франциске мало что известно, думаю, что версия про заточенную в замке супругу не более чем красивая легенда, придуманная позже. Во времена этого вельможи с женщинами не церемонились, прелюбодейку мигом придушили бы, а супруга у Франциска была одна, последнего младенца она родила за год до кончины мужа.
Неприступная Волчья пасть это семейная вотчина, а подвалы Толедский использовал как тюрьму, куда бросал тех, кто хотел его убить. Киллеров жестоко мучили, чтобы узнать имена нанимателей. Дом, где мы находимся, служил пыточной. Ход, который я тебе только что открыла, ведет в лабиринт подземных галерей. Там были камеры, в них содержались враги Франциска. В этой комнате когда-то стояли дыба и прочие милые приспособления.
В соседней, совсем маленькой, преступника оставляли на несколько дней, после допроса он на сломанных ногах не мог спуститься по лестнице в тюрьму. Хитрый Франциск сделал систему крошечных, невидимых глазу отверстий в стенах. Граф всегда отправлял к покалеченному заключенному священника. Служитель церкви соблюдал тайну исповеди, но Толедский, находясь в большой комнате, слышал, в каких грехах кается мученик. Это не новый трюк.
