Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— А ну, живо отвечай, далеко пограничная застава? И где тут патрулируют дозоры, на каких тропах? Указывай их маршруты!

Китаец ехидно улыбнулся и, нисколько не испугавшись, повелительным тоном обратился к ""туристам"":

— А ну-ка живо развяжите меня! Тогда я попрошу палача вас перед казнью долго не мучить…

Француз обрадовался поводу, не удержался от соблазна и ударил пленника кулаком по скуластой физиономии. Из широких ноздрей Муна потекла алая кровь, а из глаз брызнули слезы. Теперь плоский нос проводника окончательно сплющился.

Китаец взвыл, умоляя больше его не бить. Серж удержал в очередной раз занесенный над лицом полицейского кулак Гийома и повторил заданные вопросы, сунув ему под нос ствол АК. Теперь соглядатай начал активно сотрудничать: он клялся, что его сопровождение — это обычные меры предосторожности для туристов, для защиты от грабителей, застава же находится где-то тут, между реками, патрули каждый день обходят все тропы.

Строганов прекратил допрос, оставил китайца в покое и увел юнгу подальше от пленника, чтоб, не дай бог, не случилось смертоубийства.

""Пусть живет!"" — принял решение полковник. Гийом Маню горячился, долго спорил с полковником, но вынужден был подчиниться.

Надо было спешить к границе, так как до пограничного ""четырехугольника"" еще далеко, километров двадцать, через час будет уже темнеть. Увы, но в потемках продвигаться по крутым горам с таким необученным отрядом было рискованно! Строганов опоясался ремнем с подсумком, закинул за спину автомат.

Теперь, вооружившись, он чувствовал себя гораздо уверенней. И хотя патронов маловато — всего четыре полных магазина, но это лучше чем совсем ничего! В сущности, ста двадцати выстрелов, если стрелять одиночными патронами, хватит в бою на полчаса.

Путешественники переоделись, теперь уже в маскировочные костюмы с капюшонами. Отряд уже было собрался уходить, как побитый китаец взмолился, чтобы его не бросали здесь на произвол судьбы да еще крепко связанным, а отпустили бы с миром. Взамен он обещал хранить молчание до самой смерти (от старости, естественной).

— Если покинете меня в таком состоянии, то на запах крови сбегутся волки, или шакалы, или медведь. Развяжите меня, умоляю! Пощадите!

Сергею не хотелось становиться невольным виновником гибели человека. Одно дело — бой, схватка, а другое — беззащитный пленник. Поэтому, проявив свойственную русскому человеку доброту, он резанул веревку на ногах китайца, но руки сразу освобождать не стал.