Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Возлюбленная возносилась на небеса, как идеальное бесплотное создание, которое можно только носить на руках, обожать и посвящать ей свои подвиги, ну, а для остального были продажные женщины. Боже, как же это все уродует нашу психику!

Смешно и жутковато даже вспомнить. Кто бы мне тогда сказал, что однажды в зеркале я увижу

то, что вижу теперь, – мышцы и уверенный взгляд… Я бы не поверил. А уж о том, что мне не придется вздыхать и лететь с рассветом под окна девчонки, в которую я влюблен, ожидая, пока она выйдет и позволит просто идти с ней рядом по дороге в школу, неся сумку и надеяться, что, может, она ждет меня с таким же трепетом, как и я, выглядывая в окно, чтобы меня увидеть, что вместо этого я буду вот так просто брать то, чего мне хочется, даже не прилагая усилий, а на утро так же просто прощаться, даже не потрудившись узнать имя хотя бы из вежливости… Н-да… Ни за что бы тогда не поверил!

Что ж, время и опыт показали, что девушкам не нужна романтика.

Им нужны победы. Имя, деньги, крепкие мускулы и напор, с которым ты, не слушая возражений, просто прижимаешь их к себе.

От этого они млеют. От этого плывут и растекаются перед твоими ногами.

Я усмехнулся, посылая мысленный привет тому романтику, каким был когда-то и в котором сейчас бы ни за что себя бы не узнал.

- Салют, Бурин! – хрипло шепчу я в прошлое, наливая себе стопочку и мысленно чокаясь с тем прежним Славкой. Если бы кто-то мне тогда сказал, как нужно обращаться с девушками, я бы не страдал целый год, бессмысленно таскаясь за Ингой… Которая в основном морщилась, принимая мои самые нежные и трепетные ухаживания, а потом махнула мне ручкой, улетая на байке с местной звездой футбола.

Еще годы в моих ушах стоял ее смех. Когда я, идиот, встал на колени, признаваясь ей в своей неземной любви. Я тогда даже бредил о чем-то типа « навеки» и « пожениться». И как же она хохотала! Смачно! Запрокинув голову! Долго! Аж прям до слез.

- Ты это что, серьезно, Бурин? Ой, не могу! Рассмешил!

А я глупо и непонимающе смотрел на нее, чувствуя, как внутри все разрывается болью.

Но я и это готов был ей простить. И это, и футболиста, с которым они явно не только мороженное ели и в кино ходили, и очень, очень многое. Да, наверное, все, что угодно!

- Ты посмотри на себя! – Инге по-прежнему было весело. – Ну просто же ходячее несчастье! Да на тебя разве что замухрышка-заучка какая-нибудь поведется! Бурин! Ну, ты сам подумай, – где я, а где ты? – и снова захохотала.