Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Вроде бы мелочь, а меня почему-то плющит не по-детски. Как от лихорадки ломает. Не могу перестать думать об этом. Да что уж там… Даже с кровати соскрести себя не могу. Тело ватное, в голове туман.

Может, съехать отсюда к чертовой матери? Деньги у меня есть, желание — тоже. Можно было бы подсуетиться насчет общежития. Или квартиру с соседками снять. Мама, конечно, будет в ужасе, но, с другой стороны, я не могу все время жить с оглядкой на ее мнение. Ей-то в этом доме хорошо, она здесь любима… А я? У меня сплошные нервотрепка и стресс.

Надо будет всерьез обдумать эту идею. На свежую голову.

Бултыхаясь в густом бульоне из тревог, обиды и ревности, я незаметно соскальзываю в сон. Неспокойный, мятежный, поверхностный. Часто дергаюсь, порываясь проснуться, но липкая дремота затягивает, словно черная дыра. Перед взором мелькают резкие неприятные сновидения: ухмыляющийся Тимур, ликующая Вероника и я, ползающая по полу на коленях в тщетной попытке собрать осколки своего разбитого сердца…

Глава 37

Лера

Утро начинается с неприятных ощущений.

Едва я продираю глаза, как о себе дает знать ноющая головная боль, которая противными пульсациями расползается от затылка к вискам. Такое чувство, будто я всю ночь пила. Ну или билась лбом о стену. Других ассоциаций мое паршивое состояние не вызывает.

Кое-как собравшись с силами, поднимаюсь с постели и жадно заглатываю таблетку анальгина. Было бы замечательно, если б к первой паре боль хоть немного стихла. А то, боюсь, в таком состоянии провал на самостоятельной по алгебре мне обеспечен.

Умывшись и наспех одевшись, спускаюсь на первый этаж, где мама вовсю готовит ароматной завтрак. В отличие от меня, она выглядит выспавшейся и отдохнувшей. Даже губы подкрасить успела. Вот, как сказывается на женщинах умиротворение и душевный покой.

— Доброе утро, Лер, — родительница окидывает меня внимательным взглядом. — Ты неважно выглядишь. Как самочувствие?

— Да пойдет, — отмахиваюсь я. — Голова с утра трещит, а в целом все нормально.

— Таблетку выпила?

— Да.

— А укол поставила?

— Ма-а-ам, — не удержавшись, закатываю глаза.

Я живу с диабетом уже много месяцев, а она по-прежнему контролирует, поставила я укол или нет. Словно я глупая и не осознаю, что от инсулина зависит моя жизнь. В обычные дни я с пониманием отношусь к маминой опеке, но сегодня почему-то нервничаю. Должно быть, все дело в изначально дурном расположении духа.

Родительница никак не комментирует мое отсутствующее настроение.