Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Убить Гррррха — это, конечно, прекрасно, но где солидарность, чувство локтя, забота о брате… Впервые в жизни Феррис так сильно боялся сделать неверный шаг.

Допустим, прийти к ней в виде здоровенного ифрита, его третьей по счету ипостаси. Женщинам во всех мирах они нравились — могучий обнаженный торс, отливающая медью гладкая кожа… Все остальные части тела тоже не вызывали вопросов. Но, сомнительно, что Бекки оценит, когда такой гигант переполошит весь особняк Палмеров.

Можно вернуться на морской берег, повторить то самое расставание только наоборот.

Ведь они оба так и не смогли забыть момент, когда адмирал уходил, оставляя семью… Однако самосохранение подсказывало Феррису, что это еще более дурацкая идея, чем с джинном.

Император окончательно поник и еще полчаса просидел в темноте, не зажигая лампы. Потом светильники загорелись сами, а в его голове наконец забрезжила идея… Точно! Бекки испытает волнение, трепет, а вся прошлая боль забудется, как сон.

Лучшего плана и быть не могло.

Глава 65. Бекки и император

Я два часа кряду успокаивала рассерженную Дафну. Та злилась сразу на всех — на обоих демонов, на то, что на нас возложили ответственность за всю Аламенью, на Вэл (раз та, по ее мнению сбежала), на меня, раз взялась всех защищать. По-моему, гораздо больше ее раздражала собственная плохо контролируемая магия."

"У нас с девчонками дар вал себя тихо, а у Дафны постоянно из рук вырывались зеленые всполохи.

На письменном столе появились ветви и побеги, а Бенджамин выскочил из спальни со словами, что нам лучше не видеть, во что его ненаглядная превратила кровать.

Рози и Мел, напротив, были настроены чудесно. Первая забрала молодого — ну, очень молодого — супруга и заявила, что отправилась навестить «вдвойне родную тетушку». За Корнелию было боязно разве что чуть-чуть. Мы так и не разобрались, за что отвечала золотая «расцветка» нашей самой бойкой сестрички, но на месте тетушки я бы поостереглась от замечаний в адрес юной пары.

Мел, которая в один день топилась, потом мирилась, а затем и сражалась, как львица, с восторгом примеряла новую роль.

— Ты представляешь, я не только пойду учиться… Очень скоро я смогу учить и сама. Ма-ги-иии, — пела младшая уже в подушку, когда я пришла проверить, в порядке ли она.

За окном забрезжил рассвет, когда беременные и хворые наконец угомонились.