Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Поэтому Ионатан вышел из машины, чтобы помочь ему выгрузиться на тихой ночной улице.

– Ты уже говорил со своей второй сестрой?

– Да. Она согласна, – тихо ответил Ионатан. – С понедельника она начинает работать в больнице. То есть, с послезавтра.

– Хорошо. Следующая встреча должна состояться в среду, нужно определить срок новой поездки. И она поедет с нами.

Ионатан кивнул. После этого они с Мари вернулись в больницу. Сначала они ехали молча. Все слова были излишни.

Наконец, Мари вздохнула и сказала:

– Я не достигла желаемой цели, Ионатан.

Я оказалась более легкомысленной, чем думала.

– Свои антипатии можешь оставить при себе.

– Я совсем не об этом. У него в самом деле фантастически добрые глаза. Но на всю жизнь…

– Я понимаю. Но… давай не будем говорить об этой поездке! Ему не разрешается самому разгружать машину.

– Я никому ни о чем не скажу. Ах, Ионатан, я так много думала о завтрашнем дне!

– Все будет хорошо, вот увидишь, – сказал он со своим обычным наигранным оптимизмом.

– Легко тебе говорить, – невнятно пробормотала Мари.

– Вы, мужчины, всегда легко уходите от ответственности. От вас только и слышишь громкие фразы по поводу воинской обязанности и ежедневного бритья. И вам не стыдно болтать об этом! Вы и понятия не имеете о том, что такое стыд!

– Аминь, – произнес Ионатан, терпеливо выслушав ее.

Разумеется, разговор с родителями был не из приятных. Но с помощью Ионатана Мари смогла, по крайней мере, сказать все, что было необходимо. Она была совершенно уничтожена тем, что теперь еще и родители были недовольны ею.

Ханне подняла крик, чего и следовало ожидать от нее в подобной ситуации. Но Ионатан заранее подготовил к этому сестру. К тому же шторм быстро улегся, так что Мари могла вздохнуть спокойно.

– Разве вы не понимаете, что после всего этого должны пожениться? – вопила Ханне. – Иначе это просто немыслимо, неприлично!

Ветле бросил на свою жену укоризненный взгляд, напомнивший ей о ее собственной юности, далеко не белоснежной и не безупречной.

И Ханне замолчала.

Ветле был бледен, главным образом, из-за того, что его беспокоила судьба дочери. Сев рядом с плачущей Мари, он обнял ее за плечи.

– Ты уверена в том, что не хочешь выйти замуж за Иосифа? – спросил он. – И ты уверена в том, что он не хочет взять тебя в жены?

– Он просто законченный идиот, – прогнусавила Мари.

– Сейчас вопрос не в том, что вы, сопляки, думаете друг про друга, – сказала Ханне. – Ваши желания никого не интересуют.