Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— С той девчонкой с кальяном ничего не было. Мы просто сидели, общались. Пьяному мне показалось, что это тот самый человек, которому можно излить душу. Ну я и изливал, с трудом соображая, что вообще делаю…

— Ты лапал кудри на ее пустой башке, а она хозяйничала у тебя под рубашкой, — сквозь зубы напомнила я.

Та картинка намертво отпечаталась у меня в памяти. Ничем не вытравишь, как ни пытайся.

— Может быть, — морщит нос, — не помню.

— Удобно. Тут не помню, там не знаю.

Градус бешенства внутри начинает подниматься.

В висках токает, в груди жжет.

— С ней ничего не было, — просто произносит Егор, — Я ушел сразу после тебя.

— Так она тебя и отпустила.

— Она ничего не значила. Соответственно и удержать не могла. Я свалил сразу после твоего ухода…но ты ведь все равно не поверишь?

— Даже не подумаю верить. Еще немного и ты бы начал с той девкой лизаться прямо там, на глазах у всех. Я просто слегка сбила вам настрой, уверена вы легко его вернули после моего ухода.

Тем более она так вольготно повалилась на тебя…

Меня передергивает от воспоминаний, а Малов с шумом втягивает воздух и отворачивается.

Это хорошо. Пусть отворачивается, так хотя бы не увидит, как меня колбасит, как руки ходуном ходят.

— В тот момент я был уверен, что ты пришла прямиком от своего хахаля, и что я имею полное право делать все, что захочу, — Егор звучит совсем не так, как обычно. Глухо и надломлено, — но твое появление подействовало отрезвляюще.

Я понял, что не хочу так, не могу. Поэтому ушел. Полночи просидел на лавке возле дома, но так и не зашел, потому что…не смог. Под утро свалил к Антону и отсыпался у него все выходные. Вот и все. В тот день я ничего и ни с кем…

— Боже, какой благородный олень мне достался в мужья. Я тронута. Значит в тот день удержался, а потом в разнос.

— Нет.

— Неужели не было разноса? — я прикладываю руки к надрывно бьющемуся сердцу и сокрушенно качаю ему головой.

Не верю ему ни на грамм!

— Был, — Малов, не оборачиваясь ко мне, жмет плечами и не подозревает, как близок он к тому, чтобы стать жертвенной старушкой для новоявленного Раскольникова в моем лице. Топора у меня под рукой нет, но я девка бойкая, обойдусь и подручными средствами. Я сейчас так зла, что и мельницей для специй готова его отмудохать.

Егор тем временем продолжает:

— Но только после того, как мы развелись.