Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Витенька не дышал, а когда она перевернула его на спину, то он уставился ей в лицо широко открытыми мертвыми глазами.

На ее крик сбежались соседи, колотили в дверь, грозили вызвать милицию, и Кристине пришлось открыть.

Когда же кто-то из соседок хотел войти в комнату, где лежал ребенок, Кристина вдруг уставилась в лицо женщины и с ненавистью подумала: «Чтоб ты грохнулась прямо здесь, сука!»

Женщина вдруг запнулась и упала прямо под ноги Кристины.

Девушка обвела всех вошедших взглядом и пожелала, чтобы немедленно, сию же секунду в квартире не осталось никого.

И люди, как по команде, стали выходить на площадку, а Кристина, почувствовав дикую слабость, пошла к холодильнику и взяла там бутылку с остатками молока, жадно выпила и, вытерев рот ладонью, позвонила в «Скорую».

Закончилось для нее все совершенно неожиданно.

Кристину Задойную обвинили в убийстве собственного ребенка по неосторожности. Доказать собственную невиновность она не смогла, да и не особенно пыталась – из ее жизни ушел весь смысл.

Умер отец, за ним – сын. Больше ничего не было.

Приговор Кристина выслушала равнодушно, но когда из зала какая-то женщина выкрикнула: «Сдохни, тварь!», – она, глазами найдя на скамье кричавшую, уставилась на нее и в тот же момент тетка, охнув, подхватилась к выходу, на ходу зажимая ставший мокрым подол юбки.

В зале заржали, Кристина опустила глаза и послушно вышла из клетки к конвоирам. Ей и в голову не пришло, что она может, оказывается, легко приказать сейчас конвою отпустить ее, например.

Собственное умение, давно и благополучно забытое после хорошей взбучки от отца после случая с куклой, больше испугало, чем обрадовало.

Ей не пришло в голову проверять свой дар на сокамерницах в пересыльной тюрьме – там ей приходилось просто выживать. Только однажды, когда уже на этапе одна из соседок попыталась скинуть ее с полки и занять ее место, Кристина успокоила оборзевшую зэчку, заставив ту залезть наверх и не высовываться.

Но это было единственным, что она сделала при помощи внезапно вернувшегося дара, который ее саму очень пугал.

На женской зоне детоубийц никогда не жаловали. И никому ведь не объяснишь, как все было на самом деле, – кто станет слушать оправдания, когда есть статья и срок? А у многих ведь дети там, на воле…

Что такое ад, Кристина узнала в первую же ночь, когда на голову ей накинули одеяло, стащили с кровати и начали молотить ногами.