Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Лили надела золотой ободок на палец супруга.

— И мне, — громко заявил Мишутка и, растопырив маленькие пальчики, потянул ручонку к матери.

В парадном зале особняка был накрыт легкий фуршет.

— Да-а, у нас бы три дня гуляли, — разочарованно подал голос Пахомов. Во фраке и с бабочкой он выглядел неотразимым. — С цыганами и медведем.

— И плясали под балалайку. — Лиля рассмеялась и, взяв под руку друга детства, быстро заметила:

— А я забыла поблагодарить тебя, Витя.

— За что это? — фыркнул он. — Ты все сама устроила.

Вон Рая из-под трамвая до сих пор в себя прийти не может.

— Мама не думала, что так быстро мы с Арманом решим повенчаться.

— И с Иштваном тоже решение нетривиальное, родная, — нервно усмехнулся Витька.

— Вот за это и хочу поблагодарить. Ты один молча принял мой выбор. Может, в душе у тебя кошки скребли, но ты, словно сфинкс, сохранял хладнокровие.

— Да я это… — пробурчал Пахомов, мысленно заметив, что кошки не скребли на душе, они там нагадили. Но вслух хмыкнул: — Думал, вы с Арманом гол забили в первом тайме… Поэтому так торопитесь.

Лиля рассмеялась и повернулась, чтобы найти глазами любимого. Нужно пересказать ему Витькины домыслы. Но супруг оказался рядом. Он обнял ее и попросил перевести, а услышав, что именно развеселило жену, серьезно заметил:

— Наследник де Анвилей должен быть зачат и родиться в законном браке.

В другом конце зала Марго де Анвиль, указав деверю на своего сына, бросила небрежно:

— Арман выглядит счастливым с этой Лили. Она кого-то мне напоминает, только не могу вспомнить.

Но лицо кажется таким знакомым.

— Конечно, — пожал плечами кардинал. — Особенно, если видишь это лицо с самого детства.

— Что вы пили, мон сеньор? — небрежно бросила Марго, не утруждая себя вежливостью к сану.

— Яблочный сок, сестрица, — спокойно оповестил епископ. — Но присмотрись внимательней. Разве не похожа молодая графиня на Алиенору Аквитанскую? Представь ее с длинными волосами и в короне.

Марго всмотрелась в лицо невестки, мило беседующей с Арманом и кем-то из русских гостей, и прошептала изумленно:

— Пожалуй, впервые в жизни соглашусь с тобой, братец.

Она вылитая Золотая орлица.

— Она — Золотая королева, маман, — радостно заметила подошедшая Хлоя, протягивая матери бокал с шампанским. — И чтобы вы себе ни напридумывали, я очень рада за брата и Лили. Настоящий союз любящих сердец.

ГЛАВА 40

Витя Пахомов, потянувшись, сумрачно глянул в иллюминатор на взлетную полосу. Приземлились. Весь перелет от Бордо до Москвы он проспал.