Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

А вслух обронил небрежно:

— Он нес букет с крайней могилки. Я, когда к Иштвану подъезжал, заприметил. Там белые астры и эти желтые цветы, не помню название.

— Герберы, — уточнил охранник.

— Они самые, — угрюмо буркнул Витька и замолчал, невзирая на пульсирующую боль, силясь собраться с мыслями. И лишь когда знакомый доктор начал гипсовать руку, он понял, что упустил из виду.

Тот самый звонок из фонда Сороса. Бумеранг не стал бы звонить и выяснять подробности у Раи. Он и так все знал о Герте. Позвонил человек, имевший на руках только домашний телефон Цагерта.

Мысли закрутились в голове с удвоенной скоростью. Кто мог знать только эту информацию? Кому стало известно, что именно сегодня Пахомов поедет на кладбище?

Витька внезапно вспомнил, как за пару дней до смерти Иштвана, поздно вечером, звонил ему домой из офиса. Сотовый не отвечал, поэтому пришлось набрать на домашний. Трубку сняла Лиля и стала в полголоса рассказывать, что Иштван задремал, а на груди у него сопит Мишутка.

— Спят мои мужики, — умилялась она.

— А у тебя как дела?

— Соскучился, — недовольно буркнул Витька.

— Так приезжай на выходные, — сразу же предложила Лиля.

— Пожалуй, приеду, — согласился он тогда. И вправду приехал…чтобы опознать в морге тело Герта, а потом отвезти его на Городское кладбище.

""Стоп, — остановил сам себя Пахомов. — Аппарат у меня в кабинете сохраняет последний набранный номер. Неужели кто-то из приближенных? Кто?""

Тут Пахомов поморщился и мысленно хлопнул себя по лбу.

""Кто сегодня знал, что я поеду на кладбище? Секретарь. Охрана. Только никто из охраны не посмеет подойти к столу в его кабинете, а вот секретарь запросто""

От такого коварства закружилась голова. От лица схлынула кровь. Все очень просто. Вот только с какой целью?

Врач внимательно глянул на пациента.

— Вам плохо, Виктор Николаевич? — участливо осведомился он.

— Все хорошо, доктор, — заверил Пахомов, затем повернулся к наблюдавшему за процедурой Митяю. — Позвони в контору, пусть Тамара меня дождется.

Опрос секретаря не дал результатов. Она удивленно пялила глаза и только повторяла:

— Я ничего не понимаю, Виктор Николаевич.

А потом расплакалась.

— Вы уволены, — тихо просипел Пахомов.

— Да я и сама в вашем притоне не останусь. Выплатите мне расчет по зарплате, и я уйду, — обиженно заявила она.

— С чего бы? — рявкнул Витька. — Это штраф за разглашение информации. Убирайтесь.

— Я ничего никому не говорила, — крикнула она в отчаянии.