Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Господи, как Штирлиц с женой встречался в кафе ""Элефант"", и мы туда же.

В двери щелкнул замок, повинуясь тонкому кусочку пластика. Лиля приподнялась на локте, внимательно всматриваясь в дверной проем. Она увидела Пахомова и решила встать.

— Лежи, — буркнул он, прошел в спальню и сел в ногах кровати. — Поговорить нужно, родная, — тихо предупредил он.

Лиля почувствовала, как холодеет душа, как останавливается дыхание. Видимо, этому длинному дню не суждено унести только одну потерю. Будут еще плохие новости. Только бы больше никто не погиб.

— Слушай молча, не перебивай, — резко вскинулся Пахом. — У нас времени почти не осталось. Это Нестеров, сука, объявил охоту на нас.

— Точно? — прошелестела она одними губами.

— Да. Я, как с тобой повидался, к следователю поехал. Вся уголовка на ушах стоит. Серый, умирая, написал какие-то каракули на асфальте. Никто не может понять, что это означает, поэтому в газеты информация не пошла. Мне тоже показали фотку, и я сразу понял. ВМW, только ""W"" смазана, как русское ""И"" читается.

Но, зная Сережкин почерк, там точно ""W"". Помнишь, как мы Вову звали?"

"Лиля села на кровати и напряженно кивнула.

— Правильно, — продолжал Пахом. — Бумеранг или сокращенно Бумер. Но тогда еще никаких ""БМВ"" не было и в помине. А когда появились ""БМВ"", уже закрыли Бумеранга. Я долго думал, что пытался сказать нам Сережка, из последних сил выводя своей кровью эти три буквы. Он не любил ""бешки"", только ""мерсы"". Я сразу догадался, что ""бешка"" — это ""бумер"", а Бумер — прозвище Вовы Нестерова, умершего на зоне от пневмонии.

То есть Сережка написал имя своего убийцы, понимаешь…

— Ты хочешь сказать, что он не умер на зоне, а скрылся со всем вашим общаком…

— Ну, Герт, ну, сволочь, — в бессилии рассмеялся Пахом и с интересом посмотрел на Лильку. — Он, что, все обсуждал с тобой?

— Нет, не все. — Она постаралась улыбнуться, тщетно растягивая губы. — Я слышала ваши разговоры у нас на кухне. Вы так орали про этот ваш общак, про зону. Что потом, когда ты уехал, спросила своего мужа, тот ли он, за кого себя выдает? Финансист он или уголовник? И тогда Иштван рассказал про пропажу общака, и скромно так заметил, что поиск денег — это как раз дело финансиста.

И что он ни за чтобы не взялся за него, не имей это дело к нам отношение. Только они нигде ж не всплыли, эти деньги…

Пахом кивнул и продолжил:

— Значит, всплывут. Это нас не касается, тебя уж точно. Проблема в том, что всплыл сам Бумер. И вот что я подумал дальше, Лиля.