Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

-Не ...

Но мама, не слушая меня, отключилась.

Я настолько устала, что сил на переживания больше не осталось, только ручеек из слез все равно пробил себе дорогу. Слабость с удвоенной силой навалилась на меня, унося в царство грез.

У него не было сил смотреть на нее. Видеть ее страдания, понимая, что их причина - он сам. В ее е огромном животе рос тот, кто убивал ее также, как некогда Тениэль убивал свою мать. Он как будто вернулся в то время, о котором не знал и не мог помнить. В какую-то долю секунды ему показалось, что это не Софи, а его мать укоризненно смотрит на него.

Его прошиб озноб от этой мысли. Чувство вины стало невыносимым и еще...

Он до чертиков был напуган ее состоянием. Он сбежал на улицу, для того чтобы подумать над тем, как поступить дальше. Видя ее состояние, он просто не мог мыслить здраво. Тениэль за всю свою жизнь не ощущал такой боли и бессильной злости на судьбу. Он корил себя за то, что так жестоко позволил себе разговаривать с ней.

В первый момент, увидев ее в больнице, он поразился тому, что она все еще жива - слишком тонка была нить, связывающая ее с жизнью, и только феноменальное упрямство держало ее на этом свете.

А потом разозлился на ее глупость и самоотверженность. А еще он очень испугался. Испугался того, что мог не успеть. И ведь зная все, Князь послал Эрикла сообщить о столь радостной новости только сейчас, когда отсчет времени пошел уже на часы. В первую минуту, когда он увидел ее бледную и обессиленную, с этой жуткой трубкой, торчащей из руки, его охватила злость.

Только Софи могла оставить ребенка демона жить! При нынешнем уровне медицины любая другая женщина поступила бы иначе, но только не она. Она всегда удивляла его своими поступками, вот и сейчас... Но размышлять об этом не было времени.

Он мог подлечить тело, но не мог влить силу в ее организм, для того, чтобы накормить демона, находящегося внутри нее. На это были способны демоны второго порядка, а он лишь полукровка. Это слово выводило его из себя, потому что оно означало собственное бессилие.

Он понимал, что есть только два варианта помочь ей. И оба были неприемлемы для него. Первый - обрести силу отца, потеряв себя, и стать вечным подданным Князя, его марионеткой, приносящей души на алтарь непомерной жадности.

Второй - пойти на поклон к отцу, но тот только посмеется над глупым сыном и заломит такую цену, что это будет еще хуже, чем попасть под власть Князя.

Западня сжималась, удушая его. Как ни крути, везде клин.

Тэль тоскливо оглядел двор.