Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Я не просил об этом.

— Конечно, не просил! — рявкнул Перс. — Ты бы продолжил биться с королем, пока он бы тебя не казнил. Или героически принял бой в Бьертане и сдох.

Сорин открыл рот и тут же закашлялся. Видимо, сил не хватало даже на препирательства с Персом.

— Ничего этого не было бы, если бы ты встал на мою сторону, — наконец сказал Сорин. — Я прав, и ты это знаешь.

— Не знаю, — взорвался Перс. Обернулся на дверь и продолжил уже тише. — Я знаю только, что ты терпеть не можешь Ариана с тех пор, как он появился при дворе и приглянулся Игрид.

— Дело не в этом.

— А в чем?

— Тише, — выдохнула я, чувствуя, как голова кружится все сильнее, а мир вокруг плывет.

Глава 44

Моего тихого слова никто не услышал. Сорин, не отрывая взгляда от Перса, проговорил:

— В том, что Ариан не достоин занимать престол. Он убил Игрид."

"— Подождите, — слова, срывающиеся с губ, даже я сама почти не слышала.

Горло перехватило, на плечи как будто навалилась тяжелая плита. Слабость была такой сильной, что я не могла даже руку поднять.

— Даже если убил — что с того? — рявкнул Перс. — Не Карола же!

— И ты так спокойно об этом говоришь? — тяжело произнес Сорин. — Для тебя не имеет значения, что престол занимает тот, чье место в темнице? Тебе напомнить, что именно этого наказания заслуживает тот, кто посмел лишить жизни дракона?

— Сорин, — вздохнул Перс. — Тебе ли не знать, что трон занимали и куда менее достойные драконы.

— Подождите…

— …Не все были такими, как Карол.

Многие были намного хуже Ариана, — закончил Перс, глядя на Сорина. — Он — король. Посланник Огненного, и наш долг — смиренно принимать его власть.

— Стойте…

— Я отказываюсь с этого момента смиряться с его властью. Лучше я сам стану убийцей, и да простит меня Огненный.

— Сорин, я не позволю…

— Да подождите! — рявкнула я и, радуясь тому, что снова слышу свой голос, добавила: — Замолчите! Хватит!

В покоях воцарилась тишина, а потом вдруг зазвучал гул, и все вокруг заволокло пламенем.

Весь кабинет горел, но огонь не обжигал, а наоборот, был прохладным.

Я зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела три недоуменных взгляда, направленных на меня. Тот взгляд, который принадлежал Сорину, был мутным от боли и, судя по всему, от жара. Дракона нелегко лишить жизни, так он сказал мне когда-то. Но, похоже, это не предполагало избавление от боли при ранениях в живот. Даже думать не хотелось, какие важные органы оказались задеты.