Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Он обернулся, посмотрел в лицо своей смерти и не смог сдержаться – заорал, как безумец, пока пуля не расколола ему черепную кость…"

"Ракитин стоял у развалившегося здания, всаживал в темноту одну за другой очереди, выл от бессилия. Вот тебе и СМЕРШ, хваленая контрразведка!

В развалинах никого не было, все ушли. И где их теперь искать?

Он прекратил стрельбу, опустился на колени. В ушах надрывался какой-то хоровой молебен. Угрюмый взгляд остановился на неподвижном теле. Плащ-палатка Корзуна промокла от крови. Старший лейтенант не шевелился.

Побитая группа сходилась в одной точке. Шашкевич хрипел, плевался кровью. У Олега слезились глаза, он держался за отбитый бок. Все нашли свое оружие, но что это мешало сделать раньше?

Старшего лейтенанта перевернули. Он уже не дышал. В распахнутых глазах серебрился пока еще живой блеск. В первую минуту не могли поверить, трясли его, били по щекам, голова безвольно болталась. С трудом верилось в случившееся. Поднялись, постояли над телом, отдавая последнюю дань.

Говорить не хотелось, разбирать полеты, выискивать крайних и виноватых – все потом. Сам хорош, даже не продумал детали предстоящего нападения…

Шашкевич стащил с себя плащ-палатку, завернули в нее убитого, оставили на месте, где оперативника нашла смерть. Предстояло его запомнить, чтобы потом вернуться и забрать.

– Ладно. – Ракитин вышел из оцепенения. – Потом горевать и убиваться будем… Не выполним задание – зачем тогда все это?

Подошел, спотыкаясь, Крейцер, он был бледен, дрожала нижняя челюсть.

Растерянно глянул на уцелевших, словно искал, кого не хватает.

– Мне жаль, господин майор, что вы потеряли своего человека…

– Что он говорит? – проворчал Шашкевич.

– Что ему очень жаль…

– Ах, жаль ему! – Шашкевич резко повернулся, сжал кулаки. Крейцер не кинулся убегать, только глаза сделались совсем грустными.

– Уймись, – бросил Ракитин. – Это не он Дениса. Крейцер, если помнишь, нам помогает.

– Да пошел он со своей помощью! – взвился Шашкевич и так же быстро стух.

Сокрушенно вздохнул Вобликов.

– Вы не стали вмешиваться, Людвиг? – Андрей пристально смотрел в глаза «добровольному» помощнику. – У вас ведь есть пистолет.

Крейцер не прятал глаза, переступал с ноги на ногу. Укор был глупый и неуместный. Не будет немец убивать своих, нельзя от него этого требовать. Лучше порадоваться, что в спину не стал стрелять. Кто их знает, этих гитлеровских выкормышей, сколько у них пятниц на неделе…

– Ладно, не обращайте внимания, Людвиг.