Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Не пришла почему-то.

Курбатов поморщился.

– Пи…шь ты, а не говоришь. И не краснеешь.

Она пожала плечами: как скажете, барин.

– На квартире твоего сообщника Гулевича были обнаружены две тротиловые шашки. Их спектр совпадает со спектром взрывчатки в прачечной. – Курбатов положил на стол копию протокола обыска и заключения химической лаборатории. – Ты каждый раз эту дрянь в стирку добавляешь?

– Какой Гулевич? – натурально удивилась она. – Не знаю никакого Гулевича.

– Тот самый мудак, вместе с которым тебя взяли наши сотрудники, – напомнил Курбатов.

– А-а, этот… Да я его вообще не знаю, в тот день первый раз увидела. Остановил меня на улице, говорит: есть бутылка, не с кем выпить. Ну я говорю: давай. Только привел к себе на хату, тут какие-то два кекса заваливаются, вяжут нас… И все. Даже познакомиться не успели толком.

Поет как по нотам. Курбатов не сомневался, что эту парочку – Гулевича и Суханову, один и тот же маэстро учил. И держится сучка хорошо: два дня и две ночи в общей камере, от силы три часа сна, кое-как припудренные ожоги от сигарет в углу рта и на щеке, – а что творится под блузкой, так то одному Богу известно.

– Немного не стыкуется, – сказал он. – Гулевич утверждает, что трахал тебя на своей квартире регулярно в течение месяца, но вот имя забыл спросить. А как же тогда он к тебе обращался?.. «Эй, гражданочка» – так?"

"– «Девочка». – Суханова осклабилась. – Он называл меня «моя девочка», гражданин следователь.

– Вот и не угадала.

Курбатов мягко утопил кнопку «стоп» на панели.

– Хорошо. – Он даже улыбнулся этой сучке. – Я рад, что тебе понравилось у нас. Коллектив в тридцать восьмой камере хороший, крепкий. Одна Людочка Гамак чего стоит… Может, вы и подружиться успели?

Суханова вытянула презрительно губы.

– Еще нет.

– Обязательно подружитесь. – Курбатов собрал бумаги в папку и встал. – Это лишь вопрос времени.

* * *По сравнению с прошлой встречей вид у него был совсем неважнецкий. Глаз заплыл и закрылся, между век сочился зеленоватый гной. Гулевич почти ничего не говорил.

Он не спал третьи сутки и отключался, сползая со стула на пол. Охраннику каждый раз приходилось поднимать его за шиворот. Говорил в основном Курбатов.

– Дело твое, Гулевич. Долго распинаться я не собираюсь. У меня очень много важных дел. Очень много. К пяти надо успеть подскочить в кафе «Бомонд», там у меня забита стрелка с девушкой. Возьмем сыру, вина. Потом закажем что-нибудь горячее: стейк с кукурузой, например. Водки граммов двести под него.