Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Отпускайте под подписку, начальник! Чистый я, не за что меня в тюрьме держать…

Курбатов молча вписал в бланк несколько фраз, развернул протокол к подследственному, сухо сказал:

– Хорошо. Читай и подписывай.

Гулевич за полсекунды отсканировал взглядом текст, после чего снова придал лицу дурацкое выражение и нацарапал внизу корявую подпись.

– Думаешь, умнее всех? – равнодушно поинтересовался Курбатов.

Гуль обиженно захлопал глазами: «Да ты че, начальник?»

– Вижу, что именно так и думаешь.

А раз самый умный, то должен знать древнее китайское средство для обострения памяти…

– Чего? – не понял Гуль.

– Кишки из жопы полезут – вспомнишь.

Когда его увели, Курбатов зашел к Сирошу, заместителю начальника СИЗО по режиму и одновременно начальнику оперчасти. У важняка в «дипломате» оказалась бутылочка «Арарата». Выпили по рюмочке. Хотя благородной посуды, конечно, не было: наполняли стакан на четверть – вот тебе и «рюмочка».

– Кажется, настоящий, – удовлетворенно кивнул полненький кучерявый подполковник в натянутой зеленой форме.

– Сейчас все поддельное, ацетоном воняет.

– Мне из Еревана привезли, – пояснил Курбатов. – Там еще кое-что осталось. Для внутреннего потребления лет на двадцать хватит. Так они говорят.

Валерий Сирош улыбнулся. У него была ярко выраженная кавказская внешность, большой нос и родственники в Ереване. У Курбатова нос был маленьким, внешность вполне славянская и родственники в Воронеже. Но если отбросить внешние признаки, то напротив друг друга сидели братья-близнецы: по специфическим знаниям и навыкам, по взглядам на жизнь и других людей, по роду занятий и привычкам.

Сирош занимался оперативной работой уже двенадцать лет. Курбатов провел на следствии почти двадцать, причем уголовно-процессуальной деятельностью не ограничивался, и хотя не имел допуска к оперативной работе, знал ее досконально, с удовольствием планировал агентурные разработки и оперативные комбинации, так что многие опера ему завидовали и не гнушались советоваться.

И Сирош, и Курбатов хорошо знали человеческую природу, психологию личности, особенности поведения людей в экстремальных условиях. Они умели манипулировать подследственными: возбуждать в них нужные чувства и эмоции, подталкивать к определенным поступкам, добиваясь в конце концов требуемого результата.

– Ну, давай за нас с тобой! За дружбу! – сказал Курбатов, и стаканы негромко стукнулись.