Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Знакомые гардины, похожие на морозный узор, розоватые обои, тяжелый абажур в стиле «кабинет Антон Палыча». Там тоже ждут.

Это его окно, Дениса. Оно будет гореть до тех самых пор, пока он не вернется домой. В два часа, в четыре – без разницы. Мать встанет, захлопнет книгу («Гуманоиды: затерянная раса?») и, не взглянув на него, пройдет в свою спальню. На плите в кухне останется сковорода с теплыми котлетами, которые парились на малом огне все это время, попыхивающий в изнеможении чайник.

«А если не вернется?» – подумал Денис, прикуривая новую сигарету.

Снимет, к примеру, номер в гостинице «Кавказ», благо в октябре она практически пустует. Закажет бутылочку белой, зашторит окна и выпьет, чтоб никто не видел. И вырубится. И никто его видеть не будет. Вот так.

Язык будто сам собой выскочил, чтобы облизнуть губы. Чего там девочку из себя строить… Выпить очень хотелось. Он не хотел показывать этого перед Мамонтом, но желание было сильным, почти непреодолимым. Как потереть ушибленное колено."

"И никто не будет видеть, вот что главное.

Ни следаки из прокуратуры, ни Валерия, ни мама, ни Мамонт… Интересное созвучие: мама – Мамонт. Да, возможно, это тоже какая-то степень родства, и даже больше, чем кровная. Мамонт обещал, что при любом раскладе не даст его в обиду, в лепешку разобьется, но не позволит, чтобы Курлов, эта падаль, пустил под откос его жизнь и карьеру. Что же, майор госбезопасности Константин Мамонтов слов на ветер не бросает. Но и его возможности, надо признать, не безграничны. Вон Смирнов, генерал-майор, начальник главка – и тот, не успели врачи поставить диагноз, как уже потерял влияние, Заишный снова принялся гнуть свою линию…

Денис сидел в беседке напротив дома, забравшись с ногами на сиденье.

И продолжал глазеть на окна. Он не надеялся увидеть там сногсшибательных девок, лениво стягивающих колготки. Жизнь человеческая, протекающая за дешевыми, облупленными окнами, слишком обычна для этого, слишком приземленна. Нет там ни томных красавиц, ни ненасытных жриц любви, ни всякого прочего киношного фуфла.

За окнами чаще всего живут тетки в бигудях и мужики в линялых майках – но даже они, когда переодеваются или спариваются, делают это при плотно закрытых шторах и выключенном свете…

Впрочем, Денис знал одну очень красивую девушку, которая… Возможно, единственную такую во всем городе, на чьи окна стоило бы пялиться хоть до посинения. Даже ее легкий силуэт, мелькнувший за занавеской, был бы королевской наградой, не говоря уже об остальном.