Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Пойдем, ты тратишь время попусту, ведь в любую минуту может вернуться Пермитин, и что ты ему тогда скажешь?"

"– А я так его и спрошу: где помещение, в котором он занимается фотографией? И послушаю, что он мне ответит. Дело в том, что Оля Драницына, по словам ее матери, приходила к нему исключительно для того, чтобы поучиться у него фотографировать, проявлять пленки… Если вдруг окажется, что никакими фотографиями он НЕ ЗАНИМАЛСЯ ВООБЩЕ, ему придется ответить, чему же он тогда обучал Олю, несовершеннолетнюю соседку, которую, между прочим, изнасиловали перед тем, как выстрелить ей в голову… А что, если это было не насилие? Что, если Пермитин жил с Олей и после свидания с ней здесь, в этой квартире, именно он повез ее на дачу Ларчиковой, чтобы продолжить свидание… Или же наоборот – они сразу же поехали с Олей на дачу к Ларчиковой, расположились там, на втором этаже, в спальне, а в это время неожиданно для них на дачу приехала сама хозяйка, увидела их, раскричалась или даже стала угрожать Пермитину тем, что заявит на него в милицию за связь с несовершеннолетней… И он в приступе гнева убивает Ларчикову прямо на глазах Оли… Та решает сбежать, выпрыгивает, к примеру, из окна, а Пермитин – за ней… Он догоняет ее в лесу и стреляет в нее…

– Ну и фантазия! Да тебе бы только детективы писать! Ты представила его таким монстром, что дальше некуда.

Но только непонятно тогда, если он такой злодей, так почему же он оставил ее в живых? Почему не пристрелил до конца?

– А потому что ему помешали или же просто было некогда…

– А машина? У Пермитина официально нет никакой машины.

Мы проверяли даже доверенности – такой фамилии в С. больше ни у кого нет. Пермитин – скромный житель нашего города, предпочитающий ездить на общественном транспорте… И гаража у него тоже нет – мы проверяли. И никто из соседей ни разу не видел его на машине. А ведь машина – не велосипед, ее не спрячешь… Так мы идем, или ты решила остаться здесь до его возвращения?

– Подожди… – Юля подошла к занавеске с другого края, отвернула ее, открыв стену, выложенную кафелем, и вдруг, присмотревшись повнимательнее, с силой надавила на нее… – Смотри, никакой это не кафель!

Образовавшаяся дверь, легкая, покрытая пластиком с рисунком, напоминающим кафель, открылась, а за ней в полумраке замерцала матовыми бликами еще одна ванная комната, куда Юля протиснулась, крепко держа за руку Харыбина.