Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Она ждала в ответ на ее согласие каких-то более смелых действий со стороны Сперанского, ей так хотелось, чтобы его ласковые руки раздели ее и уложили в постель, ей необходимо было ощутить рядом с собой его надежное тепло, в котором она так нуждалась, но ничего этого не последовало. Игорь Сергеевич сидел в кресле напротив и продолжал держать ее за руки. Как и тогда, еще в начале их разговора, когда не было никаких поцелуев, объятий и предложения… И тогда она подумала: «А не приснилось ли мне все это?»

– Ты ничего не хочешь мне рассказать? – вдруг услышала она и почувствовала, что краснеет.

– А что вы хотите услышать? – вопрос прозвучал вызывающе громко. Она снова потеряла уверенность и в себе, и в том, что рай со Сперанским возможен. А раз так, пусть послушает…

– Все. Расскажи мне о своем классе, о своих подругах и о том, что же на самом деле произошло с девочкой, которая отравилась…

– Вы что, издеваетесь надо мной? – возмутилась она до глубины души. – Вы только что ТАК целовали меня и предлагали мне руку и сердце, и теперь расспрашиваете меня о том, что не имеет отношения к предмету нашего разговора! Зачем вам это? Что вы от меня хотите?

Он улыбнулся.

Она была права, эта маленькая женщина с молочной кожей и ясными чистыми глазами… Но он не мог позволить себе доказать ей свою любовь прямо сейчас, здесь, в этой квартире, куда в любую минуту может вернуться ее отец… Он подождет, он привык ждать. А через несколько дней, когда все формальности будут улажены и он увезет свою несовершеннолетнюю жену подальше от этого проклятого города, кишащего убийцами и наркоманами, у них обоих будет возможность любить открыто.

Вот только как ей объяснить это сейчас, когда она, созревшая телом и душой, ждет от него ласки, а вместо этого ей приходится выслушивать дежурные вопросы о школе, классе, погибшей подружке?..

В дверь позвонили, и очень вовремя – вопрос, заданный сбитой с толку Тамарой, повис в воздухе. Сперанский пошел открывать.

– Тамара, это к тебе…

Глава 16

Шубин нашел уборщицу тетю Валю в подсобке, на первом этаже школы.

Она спала прямо в низком продавленном кресле, положив под голову свернутую вязаную кофту. Во сне морщинки ее разгладились, зато обозначились припухлости под глазами, какие бывают у пьющих людей. В сером длинном халатике, из-под которого торчали худые, в коричневых чулках, ноги, обутые в резиновые калоши, тетя Валя представляла собой жалкое зрелище.

– Валентина Ивановна? – Шубин принялся тормошить ее за плечо.