– Чего ты ждешь? Теперь твоя очередь… Ты меня уже измуч…
Пыхнув ему прямо в лицо едким газом, Надя тут же выскочила из машины сама. Вдыхая грудью влажный лесной воздух, она смотрела сквозь стекло на находящегося в беспамятстве отвратительного в своей наготе Тришкина и думала о том, что лучше все-таки быть портнихой, чем заниматься таким грязным делом, как расследование убийств, и иметь отношение к подобной порнографии…"
"Выждав определенное время, она снова открыла машину, взяла свою сумочку и достала из нее моток веревки.
Затем выволокла тяжеленного Тришкина из машины и уложила его прямо на землю, на сосновые мокрые иголки, после чего крепко связала ему руки и ноги. Глядя, что стало с его органом (вполне, кстати, мужским), она усмехнулась, но затем, решив, что ее улучшающееся с каждой минутой настроение может быть связано с дремлющим в ее душе садизмом, прикрыла Тришкина его же одеждой и принялась приводить в чувство. На это ушло довольно много времени. Когда он пришел в сознание и увидел себя лежащим под дождем на голой земле, да к тому же и связанным, он мгновенно все понял и оценил.
Возможно, что, если бы не сильнейшая головная боль и тошнота, он мог бы еще попытаться освободиться или хотя бы оскорбить сидящую в машине Щукину, спокойно курящую его же дорогие сигареты, но Тришкин понял, что проиграл и находится в ее власти. Ему не оставалось ничего другого, как любыми способами сохранить себе жизнь и, по возможности, машину. Ведь он, как никто другой, знал, что жизнь Чайкина вчера висела на волоске, и косвенно в этом виноват он, Тришкин….
И какой же он все-таки дурак и сластолюбец, если, вместо того чтобы выставить Щукину вон из морга, позволил ей соблазнить себя и привезти в такое глухое место, где теперь этой стерве ничего не будет стоить выпытать у него все, что угодно. А вопросов у Крымова и его золотых работничков накопилось ох как много…
– Надечка, не надо меня бить или пытать. Я слишком люблю себя и свое тело, чтобы позволить глумиться над собой… Скажи, что тебе нужно, и я все для тебя сделаю.
Со мной можно договориться, ты знаешь. И вообще, зачем ты устроила весь этот спектакль? Вам с Чайкиным не дают покоя мои деньги? Зачем вы лезете в чужую жизнь? Каждый живет как может. Я же НИКОГО НЕ УБИВАЛ…
– Ты продаешь трупы… – Она сказала первое, что пришло в голову, потому что еще не представляла себе, каким образом подойти к теме Саши-агента.
