Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

* * *История Ларисы Белотеловой поразила Шубина настолько, насколько может произвести на благоразумного и рассудительного человека встреча с паранормальным явлением, которое почти невозможно объяснить. Потеки крови на зеркале в ванной лишили его покоя. Колеся по городу в поисках риэлторской фирмы «Восток», той самой, в которой работал агент Саша Павлов (Шубин узнал это из утреннего телефонного разговора с Белотеловой), он уже в который раз пытался найти всему этому объяснение, но всякий раз воображение заводило его в тупик: в квартире их было трое, дверь была заперта, окна – закрыты, спрашивается: откуда могло взяться столько крови? Да к тому же еще свежей, ведь она СТЕКАЛА ПО ЗЕРКАЛУ, а не была высохшей, как в первом случае, с Земцовой, которая обнаружила кровавые брызги на зеркале в прихожей! Он внимательно осмотрел все потолки и стены в поисках каких-нибудь специальных приспособлений типа пульверизаторов, при помощи которых можно было бы таким вот дичайшим образом заливать кровью или красной краской зеркала с тем, чтобы свести с ума новую хозяйку этой чертовой квартиры, но ничего подобного так и не нашел.

Но главное, конечно же, заключалось в том, чтобы отыскать причину этого представления… Он категорически не верил в эти «стивен-кинговские примочки», как отозвался об этих явлениях Крымов. Крымов, несмотря на занятость, связанную с расследованием убийства Льдова и смерти Голубевой, живо заинтересовался Ларисой и попросил Шубина поподробнее рассказать ему все, вплоть до описания во всех деталях внешнего облика Белотеловой.

И хотя последние вопросы о странных явлениях, происходящих в ее квартире, он задавал с видимой иронией, Шубин понял, что Крымов «зацепился» за это дело. Особенно поразила Крымова свежая, стекающая по зеркалу кровь… «Ну в самом деле, – пытал он Шубина, – не приснилась же тебе эта кровь и этот берет?» Хотя с беретом все могло обстоять гораздо проще – Белотелова была пьяна и могла просто не помнить о его существовании.

Но как объяснить появление прямо перед глазами Земцовой лифчика и платья?

Шубину все это было неприятно, потому что, расскажи он об этом кому угодно, его бы подняли на смех. Даже сами слова «лифчик» или «бюстгальтер» могли вызвать ироничную улыбку. Да он сам бы рассмеялся в лицо тому, кто поведал бы ему такую фантастическую историю.