Однако если ты уверен, что наш удел — скорбь, то согласись все же, что она омрачает нашу жизнь не в равной степени! Судьба испытывает людей неодинаково — так отчего же ты грустишь и отказываешь себе в удовольствиях?
— Государь мой, — сказал Ата-уль-Мульк, — причину моей тоски вам откроет повесть о моих приключениях.
ИСТОРИЯ ПЕЧАЛЬНОГО ВЕЗИРА И ЦАРЕВНЫ ЗУЛЕЙХИ-БЕГУМ
Моего отца звали Ходжа Абдаллах. Он был богатым ювелиром в Багдаде и не пожалел средств на мое обучение. По его настоянию я выучился наукам; он нанял учителей, которые обучали меня разным языкам.
Когда он решил, что я накопил достаточно полезных знаний, то захотел отправить меня в путешествие по Азии, чтобы я повидал и другие страны. Но я больше всего любил удовольствия! Мое мотовство и легкомысленное отношение к жизни огорчали отца: я перестал придавать значение его советам, полагая, что они продиктованы старческой немощью. Его мудрые увещевания оставались безо всяких последствий, ибо я их не слушал. Однажды он позвал меня в сад на прогулку и повел такую речь:
— Я вижу, напрасны мои усилия направить тебя по верному пути.
Что же, скоро ты избавишься от надоедливых советов отца. Я чувствую, что стою на пороге Вечности и вот-вот покину тебя. Ты останешься владельцем огромного состояния и, если твоя несчастная судьба приведет тебя к полному разорению, можешь надеяться только на дерево, растущее посередине этого сада. Да, сын мой, если ты промотаешь все мои неисчислимые богатства, тебе не останется ничего иного, как привязать веревку к одной из ветвей и тем избавить себя от бедности и связанных с ней страданий.
И действительно, вскоре он умер. Я устроил пышные похороны, а затем осмотрел наследство: оно оказалось огромным! Это разожгло мою страсть к роскоши и забавам всякого рода. Я увеличил количество прислуги, собрал вокруг себя всю багдадскую молодежь и предался развлечениям, пьянству и всяким излишествам. Через некоторое время мое состояние заметно уменьшилось, а потом и вовсе исчезло. Мои друзья и знакомые перестали посещать мой дом.
Слуги перешли к другим хозяевам, невольников я вынужден был продать. Оставшись один, я вспомнил все, что говорил мне отец, но увы! Было слишком поздно! Как я горевал о том, что не слушал его… Но оставалось еще одно средство, которое он мне советовал: повеситься, чтобы избавить себя от горестей нищеты. Не сомневаясь более в правоте моего отца, я решил исполнить по крайней мере этот совет. Я продал дом, оставив себе только сад, и прожил последние деньги.
