Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Те, кто не за рулём, активно выпивают, я тоже потягиваю вино, которое кто-то постоянно подливает. Приятное, терпкое, с оттенком чёрной смородины. Интересно, Алекс выбирал, или кто-то из сотрудников, ответственный за закупку?

Градус повышается, голоса звучат громче, игроки постепенно выбывают, пока не остаётся четыре человека, включая меня и Алекса. Наконец в убежище попадаем только мы и Ксюша. Два часа пролетают незаметно. Кто-то предлагает начать соревнование по пению. От выпитого слегка гудит голова, становится душно.

Уловив моё желание, Алекс предлагает выйти на воздух. Курильщики кочуют туда-обратно, принося с собой запах дождя и никотина.

Дождь и правда накрапывает. Пахнет сладкой прелостью, в сквере напротив фонари подсвечивают мокрую желтую листву в кронах. Поправляю сползающее с плеч пальто Алекса. Как-то привычно оно легло на них, и пальцы привычно обхватили ворот. Мы уютно молчим.

— Люблю такую погоду, — говорит Алекс задумчиво. — Взять зонт, Графа и бездумно гулять по парку. Без наушников, просто слушая капли дождя.

— Ты романтик, — улыбаюсь. Мы стоим под козырьком, жаль, что не под зонтом, стояли бы ближе. Алекс точно мысли читает: придвигается почти вплотную. Вход перед клубом пуст, только мы и дождь.

— Романтик, — соглашается он, пока взгляд блуждает по лицу. — А ты создана для романтики.

— Разве?

— Да. — Ладонь ныряет под пальто и ложится на талию. Горячая, пропекает сквозь ткань, оставляет ожог на коже. — Есть женщины, которым не нужна романтика. Они хищные, циничные, яркие.

Не плохие, нет. Просто живут в другом ритме. А ты — нежная, лёгкая. Тебя хочется лепестками роз осыпать, на качелях раскачивать. И любить долго и со вкусом.

То, как он выделяет «любить» не оставляет сомнений, что речь не о чувствах, а о действиях. Рот сам собой приоткрывается.

— Можно? — его голос проседает. — Можно я тебя поцелую?

В ответ закрываю глаза и выдыхаю, когда он прихватывает верхнюю губу. Перебором, по очереди он увлажняет их, водит кончиком языка, не спеша углублять поцелуй.

Только губы, ничего лишнего, но как же сладко! У него губы упругие, немного пухлые, особенно нижняя. И вкус такой, что не оторваться. Обнимаю его торс — если подниму руки выше, упадёт пальто. Его вторая ладонь ложится на затылок, пальцы путаются в волосах. Если сейчас метеорит упадёт на Землю, мы не остановимся. Все «нельзя» и «не правильно» гаснут, остаются только чужие губы на моих. Я растворяюсь в поцелуях, в звуках размыкающихся губ и дыхания.