Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Раскрылось все только сейчас, когда, убирая у него в комнате, Валентина Макаровна наткнулась на мобильный телефон, спрятанный в коробке со старыми игрушками. Припертый к стене внук признался почти во всем. Маруся со Стасом примчались через полчаса.

Всхлипывающий Максим забился в угол и злобно посматривал на них, категорически отказываясь отвечать на вопросы. Правда, которую по крупицам выжал из ребенка срочно вызванный из клиники психолог, оказалась ужасной. Этот некто, делавший Максу дорогие подарки, водивший играть в автоматы и дававший деньги на карманные расходы, регулярно настраивал его не только против Стаса, но и против Маруси.

Детской психике была нанесена серьезная травма. Сразу выяснились причины категорического неприятия Максом потенциального отчима. Маруся во всем винила себя. Психолог предложил положить мальчика в клинику на адаптацию, но предстояло еще выяснить личность неизвестного. Он должен был объявиться в выходные.

Как только место встречи было назначено, Макса увезли в клинику, а на рандеву отправился Стас с парой гоблинов, выделенных Михеем.

Маруся металась у телефона в ожидании звонка. Стас вернулся вечером усталый и осунувшийся.

– Я чуть с ума не сошла! – закричала она, выскочив в прихожую. – Тебе что, позвонить было трудно?

– Труба села.

– Ну?

– Пошли в комнату.

Эпилог

Все оказалось просто и одновременно сложно.

Стас и выделенные Михеем парни заранее пришли к детской площадке, где должна была произойти встреча. Слякоть на улице была невероятная.

У обшарпанной качели толклась малолетняя мамаша с розовощеким карапузом лет двух. Ребенок требовательно вопил и пытался перейти вброд бескрайнюю лужу, окружавшую вожделенную качалку.

– Вася! – сурово взывала мать. – Там сыро. Нельзя!

В ответ Вася тоненько визжал и бегал вдоль снежной каши, норовя зачерпнуть жижу сапогом.

Ждать было холодно. Пронизывающий ветер заползал под одежду, трепал волосы и морозил уши. Троица дежурила попеременно, кто-нибудь один периодически убегал греться в машину.

Наконец на площадке появился странный тип. Тело, одетое в приличное длиннополое пальто, из-под которого выглядывал угол галстука и бежевый шарф, венчала плешивая голова с одутловатым лицом алкоголика. Сизый нос, синеватые щеки и тоскливый взгляд навевали мысли о тяжелом похмелье. Мужик крутил головой, озираясь, где бы сесть, но не нашел сухого места и привалился к дереву в углу площадки. Время шло, и он начал беспокоиться, потом достал мобильник и позвонил.