Могут и не додуматься, что эту дверь за углом нужно тоже контролировать… Но нет, тщетны надежды, обложили, бесы! Он влетел в тамбур, когда распахнулась входная дверь, и навстречу влетел очередной «человек в штатском» с решительной челюстью. Пистолет извлечь он не успел, и это спасло Ивана. Он по инерции продолжал бежать, столкновение было неизбежно. Кулак уже летел в решительную челюсть. Злости — через край! Боль в кулаке была адской, продрала до мозга. Голова «секретного агента» откинулась, словно ее не держали никакие позвонки, брызнуло из глаз, из носа, изо рта.
Но он схватил Ивана за грудки, не догадываясь, что этим только усугубляет свою участь. Иван ударил по рукам, швырнул бедолагу к стене и, не щадя пострадавшего кулака, проломил челюсть…
Безжизненное тело сползало на пол. А он выбежал из подъезда — и тут же ринулся обратно, когда пуля сбила табличку над головой. «Парабеллум» был пуст, какая незадача! Распахнутую дверь второго этажа проследовал без остановки — в квартире пыль стояла столбом, и такое впечатление, что внутри дрались коты.
Он запрыгал выше, на ходу вставляя свежую обойму в «Парабеллум». В доме пять этажей, не такая уж и даль. Некоторые двери были закрыты, других просто не было (очевидно, во время зачистки усердно применялись гранаты), но любая квартира сейчас — западня, вариант защищаться и дорого продать свою жизнь. А до такого Иван пока еще не созрел, он еще на что-то надеялся…"
"Бежать становилось трудно, вымотался. Пробегая мимо четвертого этажа, он стащил с себя ранец, зашвырнул в открытую дверь.
Если выживет — вернется, а если нет, то какая разница? Уж лучше никому, чем немцам. Пятый этаж, последний, лестница от пола до люка. Последний закрыт, но замок отсутствует. Он встал на пару секунд, вцепившись в лестницу, чтобы отдышаться, сунул «Парабеллум» в карман. Обе группы встретились на втором этаже — те, что шли из квартиры, и те, что с улицы. Крики, давка. Муть в голове — что он делает? Все равно перед смертью не надышишься. Как глупо, черт возьми!.
. Или нормальная штатная ситуация? Иван лез по трясущейся лестнице, пока не уперся головой в крышку чердака. Не будет десяти попыток, только одна! Он ударил плечом, да так, что весь скелет заныл и затрясся — но крышка послушно вылетела наружу! Выбрался на чердак, увяз в каких-то гнилых половицах, в мусоре, в трухе. Лестницу не сбить, крепко приделана, а жаль. В крыше зияли дыры, лучики солнца перекрещивались, словно прожектора зенитных установок.
