Здесь полтысячи гражданских… Провизия кончается, много больных, раненых, не успеваем избавляться от тел погибших, и уже начинается эпидемия какой-то лихорадки… Мы знаем, что в других районах положение соратников еще хуже — почти повсеместно восстание подавлено, держимся только мы — в 16-м округе Варшавы… Немцы сдавливают кольцо, против нас орудует 608-й полк вермахта, части «Дирлевангера», другие подразделения СС… Сегодня вроде тихо, но к вечеру, уверяю вас, опять заведут свою артиллерию. Вчера разбомбили наш госпиталь, погибли последние медики, восемь человек больных.
Лечить некому и нечем — хоть сразу в гроб ложись… Мы держим несколько улиц вокруг этой бойлерной — Сташевскую, Монастырку и Гроджу. Там построены мощные баррикады, работают наши снайперы, противник атакует каждый день, но мы держимся, даже высылаем иногда людей для разведки прилегающей территории и мелких диверсий. Но нас становится все меньше, со дня на день немцы прорвут одну из баррикад, и тогда будет полная катастрофа. Погибнут все, уж немцы постараются.
Каждый человек на счету, мы не можем вам помочь, не можем выделить людей. И в любом случае это смотрелось бы нелепо. Пан Капшировский, возможно, резок, но, в принципе, прав. Я склонен отнестись к вам мягко лишь потому, что вы спасли наших жителей, ничего не выгадав взамен. Насколько понимаю, вам ничто не мешало обойти место расстрела…
— Обходить не хотелось, — улыбнулся Иван, — пошли напрямую. Я чего-то не понимаю, пан Врудень? Целый отряд вышел за пределы заблокированной территории и вернулся обратно, приведя нашу группу.
Потерь фактически не было. Плюс большая группа гражданских лиц, сбежавших от карателей. Вы уверяете, что не можете уйти, чтобы продолжить борьбу в другом месте? Согласен, действовал небольшой отряд, всего вас больше — плюс полтысячи гражданских. Но существуют же подземные коммуникации, нет? В одной из них мы сейчас находимся. Уверен, ваши люди давно провели разведку всех ходов. Разумно ли обрекать на смерть людей, которые никогда не держали в руках оружие?
— Вы не понимаете, — вздохнул полковник.
— Большинство этих людей нетранспортабельны, а бросить их мы не можем. То, что сегодня просочился отряд — не наша заслуга, а недосмотр немцев. Они ежедневно меняют позиции, обнажая некоторые участки — и мы этим пользуемся, получая сведения от разведки. В эту бойлерную есть только один вход — он же выход. Все проходы завалены. Фактически это западня. Прочие коммуникации также отрезаны.
