Речку перебегали по одному, прикрывая бегущих, и только Юзеф с Тельмой шли вдвоем, поскольку в одиночку немка бы далеко не ушла, ноги, обутые в тяжелые ботинки с дырками, постоянно разъезжались. Как-то ненавязчиво вышло — и для всех неожиданно, что Юзеф взял шефство над девушкой. Сам не мог понять, почему так получилось, поэтому хмурился и лишь задумчиво созерцал ее слипшиеся волосы. Для Марии не нашлось запасной одежды, она перетянула ремнем накидку с капюшоном, и это хоть как-то вуалировало ее вопиющее облачение.
Хрустели камни под ногами, гнилые ветки, чернели воронки от случайно залетевших на пустырь снарядов. Растерзанные кусты, канавы, головешки каких-то мастерских, уже рукой подать до окутанных мглой кварталов…
На улицу Гредутова вошли без всяких опознавательных знаков в одежде. Рваные сапоги, обмусоленная «гражданка», увешаны оружием, немецкими подсумками и патронташами. Повстанцы не будут стрелять по такой компании — хотя бы ради приличия выяснят, кто такие. А вот немцы и их подельники — охотно, и сразу на поражение.
Проезжая часть была самоубийственным вариантом, люди прижимались к обгоревшим стенам, подмечали укрытия, когда собирались куда-то перебежать. Иван со скепсисом поглядывал на своих спутников — как поведут себя в стычке? Как в басне Крылова про лебедя, рака и щуку? Ночной бой — не показатель, там работали стадные рефлексы и инстинкты самосохранения. Он невольно ухмылялся — занятная подобралась компания. Интернационал во всей красе — что еще надо для полного пролетарского счастья? Двое русских, немка, англичанин, поляк, еврей…
Район был, мягко говоря, бедноватый.
Ни готической пышности, ни интерьеров в стиле ар-деко. Но дома здесь строили добротные — из кирпича и камня. Квартал на семьдесят процентов был разрушен, на месте многих домов вздымались горы мусора и отдельные устоявшие стены с кусками напольных перекрытий. Сделали привал за уцелевшим забором, Януш Ковальский выразил желание слетать на разведку. Он вернулся минут через десять, сообщил, что в округе только штатские, неприятель пока не заходил.
Дальше шли, не пригибаясь, но на дорогу не выходили, держали пальцы на спусковых крючках. Шевелились руины, появлялись люди — женщины в беретах и платках, мужчины в заношенных пальто, пиджаках и водолазках. Многие перевязаны, кровь в почерневших бинтах запеклась — последствия осколочных ранений. Они с опаской поглядывали на вооруженную группу, подходить не решались — видно, имелся неприятный опыт.
